Девятнадцатилетний Артём, сын княжеского слуги, был обречён на безвестность. Но когда он чуть не погиб на войне, ему явился таинственный незнакомец, открыв доступ к древней магической силе. Теперь парень должен разобраться, кто он на самом деле и почему судьба избрала именно его.
Я очень хотел понять, что у неё творится на душе, но Ира не делилась переживаниями.
Ещё и с Костей мы из-за неё поссорились. В четверг вечером Костя зашёл ко мне и принялся упрекать в легкомыслии, из-за которого, якобы, пострадала Ира. Он что-то слышал про мой конфликт с дружинниками Борецких и решил, что во всём виноват я. Меня разозлили его претензии, и мы поругались. В итоге Костя ушёл злой, как собака, а я даже заснуть не мог, и в этот вечер опять накатили беспричинная тревога, особенно когда я выходил в коридор, полный дверей.
Основное же время в эти дни я занимался тренировками. Они состояли из двух блоков. Первый — под руководством мастера Фёдора Фёдоровича, второй — нашего дворецкого, Ивана Осиповича, который внезапно оказался ещё и мастером природной энергии. Силовых нагрузок он не давал, а все занятия были посвящены дыхательным упражнениям, упражнениям на контроль своего разума и выполнению некоторых форм. По словам Ивана Осиповича для успешного овладения бета-энергией, требовалось войти в изменённое состояние сознания. А этому надо долго учиться, если, конечно, не прибегать к помощи различных препаратов.
В субботу, мы с Иваном Осиповичем, как обычно, отправились в лесопарк на территории усадьбы, и я снова провёл два часа под открытым небом, даже несмотря на небольшой дождик. Благо мой спортивный костюм быстро высох.
— А что даёт эта энергия природы? — спросил я, когда мы закончили занятия. — Покажите, наконец, что умеете? А то уже два дня завтраками кормите.
— Ну что ж, Артём, коли интересно, смотри, — проговорил Иван Осипович. — Видишь то поваленное дерево?
— Ну допустим.
Иван Осипович замер, и секунд пятнадцать стоял, не пошевелив ни одной мышцей, а затем вытянул руку в сторону поваленного дерева и обрёл сосредоточенный, даже немного напряжённый вид.
Вскоре на стволе поваленного дерева заплясали языки пламени. Огонь возник сам по себе, даже несмотря на то, что кора отсырела во время дождя, и разгорался всё сильнее и сильнее. В конце концов, дерево запылало так, словно его облили бензином. Оно обугливалось и превращалось в пепел буквально у меня на глазах. Огонь мог в любой момент перекинуться на траву и соседнюю растительность, но этого не произошло: погас он так же быстро, как и разгорелся.
— Неплохо, — оценил я. — Я в легендах слышал о чём-то подобном. Своими глазами никогда не видел.
— Легенды о многом могут поведать, — важно проговорил Иван Осипович. — В них мудрость веков заключена, не относись к ним снисходительно.
