Автор
В зале гвардии обсуждали угрозу снаряжения — полтора часа до возможной атаки неизвестных врагов. Пётр Воробьёв, временно исполняющий обязанности начальника, стоял за столом и держал в руках приказы. За ним сидела графиня Стрижова, невеста своего господина — графа Белозерова. Кристине было не по себе: она чувствовала себя наедине с тайной, окутавшей весь двор и зал....
Он вдарил Свете по затылку и закинул потерявшую сознание девушку себе на плечо.
— Ты будешь моей, — торжественно произнёс он. — Ты и твой род будете служить мне вечно!
Он уставился на меня с экрана. Ничего не говорил, лишь криво ухмылялся. Своей позой он демонстрировал превосходство и насмешку.
Мысленно я показал ему средний палец и отвернулся. Перед глазами вновь была тьма, лишь слева мерцал свет экрана.
— Бежишь, трусливый воитель? — расхохотался Третий слева. — Я заберу её. Она будет страдать подо мной.
— Будешь лучше стараться, выдуманный принц, может и не будет твоя выдуманная невеста под тобой страдать, — не глядя на него, ответил я.
— Ты не можешь знать, что выдумка, а что правда, трус. А я могу. Правда в том, что ты убегаешь, бросая её. Ты жалкое ничтожество, а не Вольный Воитель!
— Старайся лучше, умник, — отозвался я, твёрдо «шагая» вперёд.
Я выбрал для себя путь.
Я в нём не сомневаюсь.
Мой путь — правильный.
Почему? Конечно же, потому что он мой.
— Старайся? — прозвучал со всех сторон какой-то механический голос. — Вызов принят!
И прямо передо мной появился новый экран. На нём один из Касимовских — пузатый княжич, творил всякие непотребства с Кристиной, а рядом с ними стоял ещё один статный красавец в Венецианской маске. На его перчатках была цифра «II».
Я скрипнул зубами. Разумеется, зубов у меня не было, но я будто бы ощутил этот скрип всеми фибрами своей души. А дело в том, что я видел свой путь — он проходил аккурат между Вторым и Кассимовским.
Хотя в голове моей вертелась одна лишь мысль:
«Этой твари придётся здорово потрудиться, чтобы заслужить моё прощение».
— А-ХА-ХА-ХА!!! — засмеялась тьма вокруг, голос её перестал быть механическим, но звучал довольно жутко. Будто чередовались разные мужские, женские и даже детские голоса. — Думаешь, мне нужно твоё прощение, жалкая букашка? Я могу уничтожить тебя прямо сейчас одним лишь щелчком пальцев.
— А я могу ссать, не держась за хер и попадать струёй с метра в горлышко бутылки, — отозвался я, пройдя сквозь второй экран.
Тёмная пустота молчала.
— Впечатляющий навык, — изрекла наконец-то пустота. — Но бесполезный."
"— Мой принц! Спаси меня! Пожалуйста! — ударил по ушам полный боли голос Яры.
