ВНИМАНИЕ!!! В третий том цикла вступает глава один: "Я тяжело вздохнул и плюхнулся на диван. Пробежал глазами по записке и взвёл очи к потолку. Что это женщина себе позволяет? Зверюга, заняв стратегическую позицию на спинке дивана, поджидает меня... Наследник ищет дом — загадочный мир, где каждый шаг важен."...
— Что такое? — изобразил я искреннее удивление.
— Там рядом яхт-клуб «Великая волна»? — спросил он с подозрением в голосе и взгляде.
— Судя по карте — да, — спокойно ответил.
— Этот клуб ночью сгорел, — припечатал полковник и продолжил цепко смотреть на меня, изучая мою реакцию.
Я изобразил ещё большее удивление:
— Клуб сгорел? Вот это да… Вот видите, какая опасная аномалия рядом была! Даже клубы вокруг неё горят! А я аномалию закрыл. А вы, между прочим, прохлопали то, что в губернии появилась такая мощная аномалия.
Игнатов пару секунд ещё буравил меня взглядом, а затем вздохнул и снова покосился на экран.
— Поджог клуба точно не твоих рук дело? — спросил он обеспокоенно. Зная характер Игнатова, я не сомневался, что переживает этот человек сейчас в первую очередь за молодого и дерзкого стража Максима Белозёрова. Даже если Игнатов смирился с тем, что я могу закрывать в одиночку мощные аномалии, вряд ли он легко примет, что я, восемнадцатилетний юнец, могу противостоять аристократическим родам.
Хотя клубом владеют те ещё слабаки. Я вон графский род Измайловых вынес, так чего мне обычные мелкопоместные дворяне?
— Не моих рук дело, — повторил я за ним.
— Точно? — с подозрением спросил полковник.
— Зуб даю, — ответил я и дёрнул большим пальцем себя за клык. Видел, как Серёга так однажды делал.
Игнатов цокнул и поморщился.
— Ну что за манеры, Максим? Ты же аристократ.
— При всём уважении к аристократии, Андрей Михайлович, знаю я немало аристократов, которые не держат своё слово. Так что по мне «слово дворянина» не гарант честности. А вот зуб мне в самом деле важен. За него я переживаю.
— Аркх! — всплеснул руками Игнатов. — Ты неисправим, Максим! Вот как тебе вообще наглости хватает говорить подобные вещи в лицо потомственному графу? Я… Аркх! Я-то тебя потерплю. А вот с другими всё же не советовал бы тебя высказывать подобные мысли вслух! Ладно, — он хлопнул ладонями по столешнице.
От Игнатова я вышел минут через пятнадцать и потом ещё около получаса трещал со Змеем и Машей.
