— Дурак, — фыркает она. — От кого сбежал? — тут же спрашивает с любопытными нотками в голосе.
— Да есть тут одна назойливая дама. Заколебала малость. Не скучайте, скоро буду.
Прихватив с полки детский гипоаллергенный стиральный порошок, кондиционер для белья, а также хорошую зубную щетку и банановую зубную пасту, возвращаюсь на кассу.
Галины нигде поблизости не обнаружилось.
Выдохнув, сгрузил свои покупки на ленту, расплатился и домой. Так приятно, что там ждут. Хочется быстрее добраться, но долбанные пробки еще не рассосались, и я ползу со скоростью беременной черепахи нетерпеливо постукивая пальцами по рулю.
Дома пахнет жареной картошкой.
— Настя, ты где ее взяла в таком количестве? — кричу из прихожей вместо «Привет». Не помню, чтобы у меня в запасе было столько овощей.
— Я за молоком для Даяна спускалась, пока он спал, — выглядывает она из кухни. — Привет. Ну что, избавился от своей поклонницы? — хихикает, прикрыв ладошкой рот, но тут же морщится. — Блин. Лук резала, — ее красивые глаза начинают слезиться.
— Я сейчас правильно понял? Ты ходила за молоком с больной ногой, а притащила с собой еще картошки, лука и…
— Две морковки и хлеб. Он закончился, — Аська виновато кусает губы. — Ты не отдыхал совсем, а тут мы еще навязались. Должна же я хоть как-то отблагодарить.
— Точно выпорю, — несу покупки на кухню. Настя, обиженно сопя, перемешивает картошку. — Ты невыносимо упрямая! — ругаю ее.
В руки попадает тот самый альбом с фотографиями из ее квартиры. Настя видит его, удивленно переводит взгляд на меня.
— А его ты зачем привез? — забирает из моих рук.
— Не знаю, — ухожу к себе в комнату переодеваться.
Не придумал я логичного объяснения, на кой хрен притащил эти дурацкие фотки в свою квартиру. Надо было выкинуть по дороге.
Эгоистично хотеть, чтобы она полностью выкинула Карима из своей жизни? Наверное да. Настя ведь его любила. Но ведь разочаровалась! А в нем ли?
Я вроде принял это ее прошлое, но смотрю сейчас, как она прячется от него и да, дебильный альбом хочется сжечь!
В спальне ударил пару раз по боксерскому мешку, висящему на цепях под потолком.
Продышался. Вроде полегчало. Веду себя как ревнивый олень.
— Поздравляю, Березин, ты оно и есть, — говорю своему отражению в зеркале.
Не к кому ревновать. Нет Карима. По официальной версии погиб. Четыре года прошло. Чего завелся? Эта девочка так и не побывала в твоей постели? Побывала. А что она там делала? Рыдала, блин! Я слушал и жалел, жалел и слушал. Не было у нас отношений.
