Автор
Взгляд мужчины на девушку ясно показывает ревность, которая пронизывает их отношения до костей. Несмотря на страстное желание забывать друг о друге, боль и разочарование внутри героя невыносимы. Внешняя холодность внутреннего потрясения говорит о глубоком поражении.
Да, собачка грязная, шерстка испачканная, тёмная. На животе мелкими кусками прилипшая грязь и сосульки из шерсти. Он так жалостливо смотрит на нас. И он, кажется, ещё щеночек. Его и правда не видно было…
— Малыш. Поедешь с нами? Тебе бы лапки осмотреть. Проверить, чтоб повреждений не было.
Пёсик боится, дрожит. Внимательно следит за каждым движением Демида, а тот вплотную не подходит, неторопливо уговаривает.
— Я сейчас его в салон отнесу. Влад, ты назад пересаживаешься. А он под моим присмотром будет. Пойдём, мелкий? — обращается к пострадавшему.
Пёсик, видимо, привык к людям: когда Демид протянул руку, зверь, хоть и настороженно, но ткнулся носом и разрешил себя погладить по голове.
Усадил Демид его на переднее пассажирское сидение. Пока кажется, что все не так уж и плохо. По пути мы заехали в магазин, купили псу сосиски. А он с жадностью набросился на ужин.
В ветеринарной клинике мы потратили довольно много времени. Пёсик очень нервничал и громко скулил. Так жаль его было.
Переломов нет, лишь немногочисленные ушибы. Передвигаться он будет медленнее, чем обычно.
— Папа, а погладить?
Сыночек с искренним сожалением смотрит на бедное грязное животное.
"— Миш, давай немного попозже. Он ещё боится, — Демид подходит ко мне и шепотом уточняет. — Влада, я бы не хотел, чтоб Мишка его трогал. Мало ли что. Животное уличное. И укусить может, и облаять. Никаких прививок нет. Он же дикий.
— Да я понимаю, все правильно… ну… и что будем делать?
Глаза Демида горят огнём, ему тоже жаль пса.
— Заберём пока с собой. Переночует у меня. Дальше видно будет. Поехали, корм ему зацепим. И кость какую-нибудь.
— Я смотрю, ты сегодня добренький.
— Ой, да куда от вас денешься. Ты уже три раза сказала, что ему жить негде, — он возмущается больше для красного словца.
