Автор
Взгляд мужчины на девушку ясно показывает ревность, которая пронизывает их отношения до костей. Несмотря на страстное желание забывать друг о друге, боль и разочарование внутри героя невыносимы. Внешняя холодность внутреннего потрясения говорит о глубоком поражении.
Смотрю на него, а у самой сердце не на месте. Что теперь будет... Конечно, Демид все понял. Сомнений нет, он отреагирует бурно.
Но… у него ведь скоро будет своя семья. Зачем ему Мишка? Мужчина выкинул меня из своей жизни, даже не задумываясь о том, что у нас был незащищённый секс, который, возможно, не обошёлся без последствий. А теперь уже поздно что-то менять, да и не нужны никому эти сложности.
А может, он просто захочет швырнуть в меня очередную пачку денег, чтобы рот на замке держала и чтобы, не дай бог, никто не узнал, что великий Маркелов, такой прекрасный и с безукоризненной репутацией, наследил и теперь где-то его непризнанный наследник бегает.
А если он захочет Мишку отнять? Маловероятно, но все же!
Нет, ну глупости это все. Он просто пригрозит молчать и не высовываться. И ещё напомнит об увольнении. И я точно больше не буду возражать. Лишь бы с ним больше не видеться.
Гнетущая тишина в салоне становится невыносимой. Реакция Риты меня потрясла. Девушка огорчена, но… как так? Она ведь тоже все поняла, но Демиду вообще ни слова не сказала.
Мне уже сейчас хочется из машины выйти и очутиться от них подальше.
Эта пытка продлилась ещё полчаса. Слава богу, дороги свободные!
— Рит, тебя первую домой.
— Да я уж поняла, — она запросто соглашается?! Вот так безропотно? Что у них за отношения такие?!"
"Демид показательно прочищает горло и выдаёт:
— И давай без глупостей.
— Могу тебе сказать то же самое.
Странный разговор резанул ржавым гвоздём по сердцу.
Я всю дорогу ловила его взгляды в зеркало заднего вида. А теперь он рассматривает меня открыто, совершенно ничего не стесняясь.
Дальше сразу переходит к делу под звук монотонно работающего двигателя.
Автомобиль снова плавно устремляется вперед, а Демид беспечно бросает через плечо:
— Будем устанавливать отцовство.
У меня пропадает дар речи. Порывисто я прижимаю к себе малыша, стараясь защитить от мужской холодности.
— Это ещё зачем?
— Затем, что я так сказал.
— Потрясающий аргумент. И мне кажется, у нас с тобой он никогда не работал.
— У нас с тобой много чего не сработало.
Эти слова для меня обретают какой-то тайный, загадочный смысл, одному мужчине известный, и мгновенно проникают в самое сердце. А глаза наполняются слезами, как только я мысленно вновь оказываюсь в холле клиники и всматриваюсь в любимое лицо, а рядом с ним другая.
