Автор
Взгляд мужчины на девушку ясно показывает ревность, которая пронизывает их отношения до костей. Несмотря на страстное желание забывать друг о друге, боль и разочарование внутри героя невыносимы. Внешняя холодность внутреннего потрясения говорит о глубоком поражении.
— Ты о чем?
— Ну что эта квартира полное убожество и ты купишь мне более «породистую».
— Я такого не говорил.
— Ты слишком громко думаешь.
— А ты хотела бы?
Свою квартиру? Конечно хотела бы. А кто ж не хочет? И я над этим плотненько работаю.
— Нет, серьезно, — не отстаёт, а я отчего-то вспоминаю ту ночь, когда он забрал меня. Тогда я еще жила с родителями. Они уехали навестить мамину сестру в деревню, а я потеряла ключи. Нет, меня бы Оля без проблем приютила на пару дней, но Демид пригласил к себе. Поэтому…
— Забудь, — он, кажется, остаётся невосприимчив к моим шпилькам, как и раньше.
Позади меня со стороны комнаты вдруг слышится тоненький писк.
— Привет, — шепотом приветствую нового члена семьи. — Скучаешь?
Скидываю с себя кроссовки.
Котёнок оказался очень красивым: дымчато-серым, пушистым и с зелёными глазами. А ещё — девочкой.
— Смотрю, он у вас прижился, — Демид кивает на высокую когтеточку.
— Да. Только это она. Мы свозили ее к ветеринару. Котёнок здоров. Нужно поставить ей прививки и вывести блох.
— Я же говорил, что он блохастый.
— Демид, — усталый поворот головы. — Я так вымоталась. Честное слово. И очень жду, когда ты уже перестанешь говорить что-либо гадкое.
Брови его молниеносно взлетают вверх, недовольно изгибаются. Я знаю, что именно вызвало особое неудовольствие…
— Спасибо, что ты за меня вступился. И домой отвёз. Дальше мы сами.
Но он неожиданно переключает тему, а я напрягаюсь и задаюсь вопросом: почему я ещё не закрыла дверь перед его носом? Мне Мишку бы положить.
— Положи сына. Я бы хотел кое-что обсудить.
— Давай в другой раз?
Он сейчас не уйдёт. Ладно, сначала с Мишкой, потом приду с этим разбираться.
Когда я вернулась из спальни, Демид уже прошёл на кухню. Но ничего там не тронул. Только свет включил.
— Влада, твое нежелание проводить процедуру, — ожидаемо возвращается к недавнему разговору, — не значит, что мы не будем этого делать.
— Моя жизнь тебя не касается, — устало разъясняю.
— Зачем ты ребёнка скрыла?
В его голосе я не слышу угрозы. Более того, я даже осуждения в нем не чувствую. Обычный вопрос, заданный спокойно и уверенно.
— Скрыла? — мне все равно должно быть. Уже несколько лет прошло. Я давно уже пережила и переросла свои обиды. Какая разница? Ну бросил и бросил.
