Автор
Взгляд мужчины на девушку ясно показывает ревность, которая пронизывает их отношения до костей. Несмотря на страстное желание забывать друг о друге, боль и разочарование внутри героя невыносимы. Внешняя холодность внутреннего потрясения говорит о глубоком поражении.
Я обхватываю себя ладонями. Пытаясь успокоиться.
Это ужасно. Это так ужасно! Меня всю трясёт. Я не ожидала такого потрясения. Думала, мать Демида встретит нас высокомерно и будет груба. А она… она совсем не такая. Она так смотрит на малыша… у меня сердце щемит.
Душа рвётся от боли.
— Влада? У тебя все в порядке? — раздаётся совсем близко обеспокоенный голос.
— Да-да, я сейчас… — тихо шмыгаю носом… — сейчас приду.
Демид обходит меня и заглядывает в лицо. Настороженный взгляд вдруг сменяется мягким смятением.
— Эээй, ты что, — тёплые ладони ложатся на мои плечи, а меня начинает бить мелкая дрожь.
А я закусываю губу и мотаю головой, жалостливо всхлипывая.
— Я… я даже не знала, что у тебя мама… — замолкаю, пытаясь подобрать подходящее слово, и шепотом продолжаю, — болеет. Мне так жаль. Так жаль…
Не могу договорить, горло перехватывает спазм.
— Не волнуйся. Все самое тяжелое уже позади. Все нормально, Влад.
— Она встанет когда-нибудь?
— Шанс есть.
— А что произошло?
— Авария, — отрезает сухо, как будто не хочет отвечать. Да, наверное эта тема очень болезненна. Очень.
— Мне так жаль. Но я уверена, с вашей поддержкой — твоей и твоего отца…
— Отца больше нет, — Демид отодвигается от меня на шаг, а его лицо каменеет. Взгляд становится непроницаемым. Как будто мужчина закрылся. — Он не выжил в той аварии.
Каждое слово оставляет рубец на сердце. Это какой-то кошмар.
— Давно? — продолжаю тихо шептать.
— Года три назад. Идём, — ответ прозвучал слишком резко. А я не могу промолчать…
ДЕМИД
Внутри что-то горит и жжется. И не позволяет спокойно дышать.
— Ты злишься, что я спросила?
Ее заплаканное лицо добавляет масла в огонь. А я просто стою, сжимая ладони в кулаки, и пытаюсь восстановить душевное равновесие, стараясь засунуть подальше обвинительный тон отца. И страшные слова, которые мы друг другу сказали перед той самой страшной ночью.
Но выплескивать эти эмоции на Владу низко.
— Нет. Просто накануне мы с отцом крупно повздорили. Они с мамой уехали. И больше я его живым не видел.
Она прикрывает рот рукой, как часто это делает мама. Во взгляде невыразимая тоска и скорбь. Вот не надо вот этого…
— А из-за чего поругались?"
"Чуть склонив голову набок, я скольжу глазами по её лицу. Она плачет. Из-за мамы. Из-за отца… Она выглядит такой трогательной. Хочется прикоснуться.
