Автор
В главе один — ты чувствуешь себя на грани кризиса: подчиненная, работающая в банке, дочь одного из акционеров, идентичная непониманию и неудачи. Твой гнев обостряется, когда увольнение ее становится невозможным даже с учетом твоей важности как руководителя крупного отделения банка. Воздействие подобной ситуации на тебя оказывается критическим....
— Меня же на разговор приглашали, очень убедительно советовали перестать вести с тобой дела, и начать с ними. Не угрожали, но… Ясно дали понять, что ни чего хорошего не будет, — выдал я.
— Видать это они и мешают мне, — тут же посветлел лицом Савка. — Так с кем ты говорил? Они назвались?
— Назвались — Игошка Шумилов, да сын его Акинфей, — произнес я, и лицо у Савки окаменело, а после он разразился руганью и, подскочив, начал ходить туда-сюда.
Минут пять ругался и успокаивался, а после вернулся на свое место.
— Придётся им уступить, эти не отстанут — изведут. Не дадут жизни ни тебе, ни мне. Я же против них, так, да и ты, не справлюсь, — тяжело произнес Савка. Было видно, что эти слова дались ему тяжело.
Я несколько мгновений думал над его словами.
— Изведут, говоришь? А они богатые?
— Богатые, не первые среди купцов, но и далеко не последние. Далеко не последние!"
"— Это же хорошо, что они богатые, наверно у них много денег, — ухмыльнулся я.
— Что–то придумал? — с надеждой произнес Савка, воспряв духом.
— А то ж. Надо к нам еще кого взять, против кого они не попрут, по крайней мере в городе и случись чего он им хвосты накрутит. Тогда они к тебе точно не полезут. Остаюсь только я, и вот ко мне они в таком случае наверняка придут. В особенности, если отвергнуть их предложения, да еще и насмехаться. Захотят у меня выпытать о стекле и у кого скупаю, и придут ко мне, а уж я им такие встречины устрою, да за мощну потрясу, — оскалился я.
Ведь в такие игры можно и по играть, к тому же впереди будут игры пострашнее.
— А ведь можно. Точно справишься? — вгляделся в меня Савка.
— Справлюсь, — кивнул я.
— Надо подумать к кому обратиться, чтобы не прогнал, и до этих не дошло раньше времени, — задумчиво произнес Савка, а его взгляд блуждал по беседке.
— Так, чего тут думать. Ты же Козьму Сухорука упоминал, что земский староста. Вот к нему и пойдем. Ты сам говорил, что достойный он человек, — вспомнил я наши разговоры с Савкой.
Да и имя Козьма мне кое о чем говорило, и я надеялся, что это тот самый Козьма, который станет национальным героем и подымет всю страну.
— Можно и к Козьме, только и малой долей не обойдёшься. Он все-таки большой человек. Земский староста, да и правду сказать об Игошке, а ежели промолчим — прознает и осерчает, — тяжко вздохнул Савка.
— Все обскажем, да и долю дадим туже десятину. От моей доли возьмем, твою не тронем.
