Автор
В главе один — ты чувствуешь себя на грани кризиса: подчиненная, работающая в банке, дочь одного из акционеров, идентичная непониманию и неудачи. Твой гнев обостряется, когда увольнение ее становится невозможным даже с учетом твоей важности как руководителя крупного отделения банка. Воздействие подобной ситуации на тебя оказывается критическим....
— Ой, было бы кого спрашивать, — махнул я рукой в сторону Игоши, словно отгонял надоевшую муху.
Не дожидаясь какой-либо реакции, я уверенной походкой направился в дом купца. Спокойно прошел мимо него, лишь расслышал скрежет зубов. После и люди купца ушли с моей дороги, не рискуя что-либо предпринимать.
Сзади я расслышал, как двинулись мои послужильцы с бойцами из Гороховца, а там со мной и Игоша поравнялся, выйдя вперед.
Он сутулился, его потряхивало, да и бледен был как мел, но, подойдя к дому, почти справился с собой.
Завалившись в дом, мы уселись за точно тот же стол, за которым Игоша делал мне свое замечательно предложение.
Вместе со мной за столом, помимо верного Прокопа, расположились Микита и Василий, а также один сотник с Гороховца, которого звали Нелюб, и десятник Истома. Уважаемые люди и пользующиеся авторитетом в полку.
Произошедшие события добавили мне очков, и был я нынче не Андрейка, а Андрей. Они признавали меня равным, таким же служилым, как и сами, хоть и не прошедшим верстания, и не был я отроком в их глаза.
— Ну что, Игошка, пошел за шерстью, да сам стрижен, — хмыкнул я. Не удержавшись и еще раз пройдясь по поверженному противнику, или все же врагу. Да, пожалуй, врагу все-таки.
— Акинфей, он жив? — Игоша глянул мне прямо в глаза.
— Да жив, жив, — вмешался в наш разговор Нелюб. — Не совсем уж здоров, но жить будет, если мы сговоримся.
— Что с ним? — перевел взгляд Игоша на Нелюба.
— Кости не все целы, бой все же был. Шелом да доспех спасли его, а то вместе со всеми прикопали бы, прям там, — жестко произнес Нелюб, оглядывая купца.
— Чего вы хотите? — выдавил из себя тот, уткнувшись в стол.
— А что ты нам можешь предложить? — успел я первым, пока Нелюб только открыл рот, и тут же заработал от него неодобрительный взгляд.
Ну да, так-то он старший среди нас, вот только это на меня напали, и треть будет моя.
— Серебра могу отсыпать за сына, но не много, — вздохнул Игоша.
— Серебро — это хорошо, — довольно хмыкнул Нелюб, а дальше пошел торг с причитаниями, слезами и чуть ли не истериками. Игошу даже два раза за бороду потаскали.
В итоге выбили с него двести пятьдесят рублей, что было достаточно внушительной суммой. Вот только я считал, что жать его по полной надо, так чтобы пискнуть больше не смел, выбить у него почву из-под ног.
