Автор
В главе один — ты чувствуешь себя на грани кризиса: подчиненная, работающая в банке, дочь одного из акционеров, идентичная непониманию и неудачи. Твой гнев обостряется, когда увольнение ее становится невозможным даже с учетом твоей важности как руководителя крупного отделения банка. Воздействие подобной ситуации на тебя оказывается критическим....
— Сдохни, сдохни, — бормотал названный Урсунбеком, глядя на мою рану завороженным взглядом."
"— Обязательно, — на одном выдохе произнес я, прикоснулся к ножу враз вспотевшими руками, с хеканьем вытащил его из раны и шагнул в сторону противника.
Ноги меня подвели, и я просто завалился на него, погребая под своим телом. Силы же в руках еще хватало, и я начал работать ножом, как машинка «Зингер», нанося удар за ударом в мягкое и податливое человеческое тело.
Крики, маты летели в мою сторону, а из-под меня пытались выбраться, но без толку.
В один момент, я не удержал нож, и мои глаза закрылись.
* * *'Да ведают потомки православных.
Земли родной минувшую судьбу'
А. С. Пушкин «Борис Годунов»
Пришел я в себя резко, как будто в темной комнате включили свет. Вот только лучше бы спал или дальше пребывал без сознания. Открыв глаза, я увидел лишь какую-то муть, а голова была словно в тумане, мысли путались. Казалось, я отходил от жесткого наркоза, но ощущения были иные, в том числе и от постели, на которой я лежал.
Сколько я пролежал в таком состоянии, десять минут или час, не знаю, время тянулось медленно, как патока.
В какой-то момент мне стало легче.
«Значит, живой, значит, откачали», — промелькнуло в голове, и я вернулся к событиям прошлого. Надеюсь, того урода с ножом не вытащили, да и остальных поймали. Надо будет Санычу позвонить, пусть засадят тварей конкретно, а после их жизнь превратят в ад с веселым концом. Потратиться, конечно, придется, но не так уж и дорого это встанет.
Тем временем муть в глазах начала проходить, и я смог оглядеться, как следует.
— Не похоже это на больничку, — пробормотал я себе под нос, ну не бывает таких палат даже в самых затрапезных стационарах.
Я находился в небольшой комнатке с деревянными стенами и низким потолком. Источником света выступала открытая дверь, из которой лился приглушенный свет, и слышалось потрескивание огня. Часть стен была задрапирована серой тканью.
Повернув голову, я увидел два стоящих сундука, они были огромные, на них были вырезаны какие-то рисунки, но в полумраке я не смог их рассмотреть. За сундуками вдоль стены шла лавка, укрытая тканью, на которой лежала какая-то одежда, внизу же стояли сапоги.
— Однако… — только и произнес я, и тут до меня дошло, что голос совсем не мой. Не прокуренный и местами пропитый бас почти пятидесятилетнего мужика, а звонкий и молодой.
