Автор
В главе один — ты чувствуешь себя на грани кризиса: подчиненная, работающая в банке, дочь одного из акционеров, идентичная непониманию и неудачи. Твой гнев обостряется, когда увольнение ее становится невозможным даже с учетом твоей важности как руководителя крупного отделения банка. Воздействие подобной ситуации на тебя оказывается критическим....
— Ну как, интересно же, — просто пожал я плечами и сделал самое простоватое лицо, на которое был способен.
— Хм, — задумался священник на минуту, а его взгляд начал блуждать по подворью. — Нет, не ведаю, что за князь такой, — выдохнул священник, заставив меня расстроиться.
— Понятно, — глухо протянул я. — Жаль, так хотелось узнать. До свидания. — И в расстроенных чувствах развернулся и пошел на выход.
Только я успел сделать пару шагов, как отец Никанор меня окликнул:
— Андрейко, погоди, кое-что припомнил.
Глава 7
Глава 7
Услышав это, я понадеялся, что сейчас-то и узнаю, кто такой этот князь Старицкий, и тут же развернулся к Никанору.
— Да, отче?
— Кажись, вспомнил, во время казанского похода был такой воевода Старицкий, да не абы какой, а один из главнейший. Володимир его звали, да еще вспомнилось, что, когда он умер, сам царь Иоанн Васильевич для его дочери свадьбу сделал, — медленно выдал мне отец Никанор.
Мда, я на большее рассчитывал. Птица обломинго пролетела надо мной, махнув своим крылом.
— Спасибо, отче, — отвесил я поклон.
— Ну, можешь, конечно, и в Старицу съездить, городок недалече от Москвы, на Волге стоит. Думаю, тебе там больше скажут, не зря же князь Старицкий, видимо, из тех мест, — хохотнул Неканор.
Я же скуксился в ответ на такое предложение, видя мою реакцию, Никанор хохотнул еще раз.
— Ну, если не желаешь туда ехать, то есть и поближе.
— Грек, что ли? — вырвалось из меня раньше, чем я успел сообразить.
— Чего это грек? — выпучил глаза на меня святой отец. — Природный русич, — а после немного задумался. — Хотя, может, и грек, кто его знает, — философски заметил отец Никанор. — Ладно, Андрейко, заболтался я с тобой, пора тебе, видишь, ночь на дворе уже, — и меня по-быстрому выпроводили.
Идя в сторону дома Микиты, я размышлял об услышанном от отца Никанора, информация была, конечно, не о Василии Старицком, как я понял, а об отце его Владимире. Забавно, моего отца тоже звали Владимир, может, его в честь него и назвали. В любом случае знания были важны, ведь взятие Казани и присоединение ее к государству было важной вехой в истории страны. И абы кого в воеводы не ставили, а значит, он был талантливым и опытным военачальником или очень родовитым.
