Автор
В главе один — ты чувствуешь себя на грани кризиса: подчиненная, работающая в банке, дочь одного из акционеров, идентичная непониманию и неудачи. Твой гнев обостряется, когда увольнение ее становится невозможным даже с учетом твоей важности как руководителя крупного отделения банка. Воздействие подобной ситуации на тебя оказывается критическим....
«Откармливать придется, видно, парень недоедает, толку от него такого», — промелькнула у меня мысль.
— Так вот, предлагаю тебе пойти на год ко мне в послужильцы, с меня кров и еда для всей твоей семьи, а по завершении службы мерин. Захочешь — останешься еще потом, захочешь — уйдешь после года службы да поверстаешься, коли будут верстать. Насильно держать не буду. Обмана в том нет. Микита знал моего отца, и тот всегда держал слово, да и я его держу. Если думаешь, что обману, кто ж со мной дела будет иметь?
— Верно говоришь, — кивнул Микита.
— Жить ко мне переедите, недалеко от меня есть деревня, а там свободные дома. Саблей-то умеешь биться?
— Немного, тятя учил, — уже более смело ответил парень. — Всех возьмешь? — глянул он на меня.
— Всех, земельки дам немного, коли захочет твоя матушка, посадит себе чего. На то не претендую. Да и в поле не погоню. Все честь по чести будет.
Стенька вопросительно глянул на Микитку, и тот медленно кивнул.
— Тады я согласен, — произнес парень, будто бросался в омут.
— Вот и договорились, — и я протянул ему руку, Прокоп глянул на меня с удивлением, а Микита хмыкнул в бороду, Стенька же несмело пожал мою ладонь.
— Вот и славно, — первым нарушил молчание Микита.
— Ты, Стенька, тогда готовься да вещи собирай. Вот это Прокоп, он через несколько дней за вами прибудет. С телегой, и всех зараз увезет.
— Хорошо, — кивнул парнишка.
— Ну, прощевай тогда, — кивнул я.
— Вы идите, я пока здесь побуду, — махнул рукой Микита.
— И зачем такой нужен? — заговорил Прокоп, когда мы отошли на десяток метров. — Его же от ветра унесет. Какой из него воин?
— Какой-никакой, а воин. Откормим да подучим, куда-нибудь да сгодится, — буркнул я.
Признаваться самому себе, что рассчитывал на иное, не хотелось. В любом случае работать придется с тем, что есть, а не с тем, чего хочется.
Вернувшись домой и забрав тряпочку с волчьими ушами, мы направились к подьячим.
Как я понял, Дьяк на смотре был один, и это весьма большая должность, он к нам из Нижнего Новгорода прибыл, остальные были подьячие, да и то там какое-то свое разделение.
Пройдя в избу поместного приказа, в которой оказалось ужасно душно, я увидел длинные столы с лавками. За одним из них с книгой сидел тщедушный мужичок с козлиной бородкой.
Он внимательно нас осмотрел, будто взвешивая у себя в голове.
— Ну, чего надо? — недобро, я бы даже сказал нагло, произнес этот типчик.
