Автор
В главе один — ты чувствуешь себя на грани кризиса: подчиненная, работающая в банке, дочь одного из акционеров, идентичная непониманию и неудачи. Твой гнев обостряется, когда увольнение ее становится невозможным даже с учетом твоей важности как руководителя крупного отделения банка. Воздействие подобной ситуации на тебя оказывается критическим....
— Зовут меня Андрейка Белев, с Гороховца я. Отец мой, ныне покойный, сотником был там, а дед по матери — тоже сотником, но в Белгороде. Прадед же мой, Петр Большой Волынский, роду боярского, да и сам воеводствовал.
— Ишь ты, — в удивлении мотнул головой Савка. — Велика птица, — хмыкнул он, а после задумался. — Не твой ли родич в Пскове недавно воеводствовал? Тоже, кажись, Волынский?
Я в ответ лишь пожал плечами, а Савка продолжал меня буравить взглядом.
— Того не ведаю, я в отцовкой вотчине всю жизнь провел, — медленно произнес я, пытаясь отследить реакцию Савки.
Вот только лицо у него окаменело, лишь в глазах что-то промелькнуло.
— Понятно, — кивнул он. — Может вас попотчевать, гости дорогие? — Нынче разносолов не ждите поиздержался я."
"Окончание фразы у Савки получилось грустным.
— Так мы и не кушать сюда пришли. В курсе о произошедшей беде и думается мне, что мы сможем друг другу помочь. Не сразу, конечно.
— Чего-то я тебя не пойму. Ходишь-крутишь. Вроде мал, а говоришь так, что заслушаешься.
— Кто мой отец помнишь? Так вот, то ли выручил он купцов инородцев, то ли сговорился как-то.
— И что же за товар? — с интересом спросил Савка, а затем покосился на Прокопа.
— Стекло! Может зеркала, а может и еще чего. То я не ведаю, — ответил я.
— О как, — выпучил глаза Савка. — И ты мне это просто так говоришь? Он покачал головой.
— Не просто, — улыбнулся я, чувствуя себя змеем-искусителем.
— Так, чего от меня-то хочешь? Мне серебро самому потребно, даже и не знаю где взять. Помочь в твоем деле, мне не чем. Да и зеркалами нынче нельзя торговать и владет, попы запрещают, бесовством называют. Коли увидят, отберут.
— Не Савка, денег мне не надо. Я пришел тебе их предложить. Молва о тебе хорошая идет. Я в затруднении и у тебя не все хорошо.
— И как же их заработать коли денег нет? И товар не выкупить? — хмыкнул он, разглядывая меня будто зверушку в зоопарке.
— Вот это и будет начало нашей дружбы, коли случиться она. Товар через тебя продам, ежели удастся его добыть. Ты же помнишь, чей перед тобой правнук? — глянул я на Савку.
— Как же тут забудешь, ты прямо сказал, — в его голосе звучала ирония.
— Вот от того и решил кое-что продать из отцовского наследства, что досталось ему от Петра Большого, — я медленно залез во внутренний карман, ухватил перстень, достал его.
