В Четвёртом томе Наследника пепла мы возвращаемся к брату и сестре, которых теперь приходится усердно защищать от сил земли. С каждым днём их опасности только растут, заставляя героев неотступно следить за ними и находить новые пути выжить в этом мире, где живут легенды и чудовища....
Похоже, «Наследник пепла. Книга IV» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он получает отчество главы клана на тот момент, чтобы не запятнать чью-то репутацию семьянина, и все те же самые права, что и другие дети рода. При этом он зачисляется в боевой резерв.
Соловьёв хлопнул ладонью о ладонь, подводя итог, а я поймал себя на мысли, что меня сильно захватило его повествование.
— Итак, запомните вот что: если вы рассчитываете идти на контракт, то есть посвятить себя службе в армии, вы обязаны подобрать младших офицеров под себя. Что это значит? В вашей команде должны быть люди, которые компенсируют ваши слабости и усилят общую оборону.
Василий Михайлович явно смутился от собственных слов. Видимо, когда он начинал преподавать, такой ситуации с менталистами, как сейчас, ещё не было.
— Не будем углубляться в детали, — проговорил он. — Также нужны люди, которые смогут обеспечить защиту группы в случае внезапного прорыва. Отлично справляются водники с уклоном в лёд.
Перед моими глазами тут же встал наш состав с Тагаем: Тень, Гризли, Белоснежка… Вот была наша пятерка. Но мы могли не только вести разведку. Мы могли навести такого шороха, что демоны, завидев нас, порой просто разворачивались и убегали.
— В какой социальной группе принята такая форма слаженного взаимодействия? — спросил преподаватель.
Я поднял руку.
— Говори, Виктор, — сказал Соловьёв.
— Среди каторжников, — ответил я, — эта форма распространена больше, чем где-либо.
— Совершенно верно, — кивнул мне преподаватель. — Это те же маги, точно такие же люди, как и мы. Не все они совершили действительно страшные преступления. Иногда на каторгу попадают по ошибке или по воле обстоятельств. Но в целом, вы правы, каторжники образуют самые надёжные пятерки. Более того, они самые сработанные.
Соловьёв оглядел аудиторию — ни одной руки. Тогда я снова попросил слова.
— Виктор, прошу, — проговорил Василий Михайлович.
