Последний из рода Аденов, несправедливо осуждённый каторжник, сгорает в пламени вместе с тремя легионами демонов. Но богиня дарует ему второй шанс, отправляя на пятнадцать лет в прошлое. Теперь он должен исправить ошибки и изменить свою судьбу, прежде чем история повторится.
Раздел Chitat.online для книги «Наследник пепла. Книга V» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Последний из рода Аденов, несправедливо осуждённый каторжник, сгорает в пламени вместе с тремя легионами демонов. Но богиня дарует ему второй шанс, отправляя на пятнадцать лет в прошлое. Теперь он должен исправить ошибки и изменить свою судьбу, прежде чем история повторится.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Последний из рода Аденов, несправедливо осуждённый каторжник, сгорает в пламени вместе с тремя легионами демонов. Но богиня дарует ему второй шанс, отправляя на пятнадцать лет в прошлое. Теперь он должен исправить ошибки и изменить свою судьбу, прежде чем история повторится.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Наследник пепла. Книга V» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Да у тебя такие клубки ровные получаются, что такое ощущение, как будто ты всю жизнь этим занимался, — продолжал иронизировать Тагай.
— Ну, с моим отцом, — ответил Костя, — и не такому научишься. Но дело-то всё не в этом. Дело в том, что всё очень подозрительно.
— Что такое? — поинтересовался я и замер.
— Что-то не так, — проговорил, Костя. — Понимаешь, — он указал на клубок, который сматывал в этот момент, — то, что у меня в руке, это сигнальная паутина, то есть тревожная система оповещения, чтобы ты понимал. И мы её уже столько раз дернули, что сюда должна прибежать толпа различных пауков, в основном воинственно настроенных, а никого нет. Для пауков, как отдельно взятой группы их популяции, это совершенно неестественно.
Росси посмотрел на Костю подозрительным взглядом. Тот развёл руками:
— Я знаю, я учил всё это.
Тут до меня кое-что дошло. Я повернулся к Росси и спросил:
— Скажи, пожалуйста, а как накапливается твой распрекрасный артефакт для переброски нас обратно?"
"Росси вытащил артефакт, совершил ловкие манипуляции с ним и ответил:
— Как-то плохо энергия накапливается, если честно. Но, понимаешь, возможны два варианта. Тут либо просто всю популяцию магических тварей перебили на корню. Либо я слишком много энергии потратил при перекидке четырёх человек. Как ты понимаешь, до этого мы с тобой вдвоём скакали. Для прибора это всё-таки даётся проще. Четверо — уже достаточно тяжело. Я бы сказал, это предельное количество человек, которое может перебросить этот прибор. Поэтому точную причину я тебе сказать не могу. Высокие затраты виной медленной аккумуляции энергии или отсутствие магических тварей. Но накапливается медленно.
Мы шли дальше. Под ногами угадывалось что-то вроде древней тропы. По бокам возвышались полуразрушенные стены некогда величественной башни. Я бы сказал, что размером она была, когда её только-только построили, с достаточно внушительный замок. Вокруг нас был серый шершавый камень, где-то поросший мхом, где-то выдолбленный дождями и ветром, но всё говорило о запустении, о том, что тут давно уже никого не было.
Мы же все сматывали и сматывали паутину.
— На самом деле нить довольно свежая, — сказал Костя. — Поэтому это ещё более странно.
— Насколько свежая? — спросил Росси.
— Понятия не имею, — ответил Костя. — Я не паук, но ей точно не больше года. Через год паутина расслаивается и разрывается. А эта достаточно эластичная.
Смотанную в клубки паутину Костя собирал в свой рюкзак. Мы же шли и шли, а коридор постепенно превратился в узкий лаз. Сверху над нами лежала каменная плита, которая, судя по всему, была уже частью самой скалы, нежели сотворёнными вручную стенами. И метров через сто, идя всё ниже и ниже, мы добрались до завала.
Завал был капитальным.
