Последний из рода Аденов, несправедливо осуждённый каторжник, сгорает в пламени вместе с тремя легионами демонов. Но богиня дарует ему второй шанс, отправляя на пятнадцать лет в прошлое. Теперь он должен исправить ошибки и изменить свою судьбу, прежде чем история повторится.
Раздел Chitat.online для книги «Наследник пепла. Книга V» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Последний из рода Аденов, несправедливо осуждённый каторжник, сгорает в пламени вместе с тремя легионами демонов. Но богиня дарует ему второй шанс, отправляя на пятнадцать лет в прошлое. Теперь он должен исправить ошибки и изменить свою судьбу, прежде чем история повторится.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Последний из рода Аденов, несправедливо осуждённый каторжник, сгорает в пламени вместе с тремя легионами демонов. Но богиня дарует ему второй шанс, отправляя на пятнадцать лет в прошлое. Теперь он должен исправить ошибки и изменить свою судьбу, прежде чем история повторится.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Наследник пепла. Книга V» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Вернулся, — одним словом ответил Слободан, но этого слова было более чем достаточно.
Радмила не выдержала, и из её глаз хлынули слёзы. Сам Зорич держался из последних сил. Он обнимал дочь и прижимал к себе. А в голове звучали слова демона: «Она станет прекрасным инкубатором для рождения магически одарённых низших».
— Ведь до этого был не ты, да? — спросила она, чуть ли не захлёбываясь слезами. — Конечно, они тебя разбудили, но это был не ты. У меня было ощущение, что кто-то другой занял твоё место. Как будто твоими глазами смотрел настоящий демон, и смотрел нехорошо. Он смотрел на меня как на дойную корову, как на породистую кобылу, которую непонятно как размножать.
Слободан ничего не мог ей ответить. Он понимал, что как только попробует сказать ей хоть слово, он сам разрыдается. На это допускать было нельзя. Он мужчина, который не имеет права показывать эмоции настолько сильно.
— Папка, — продолжала тем временем, плача, Радмила, — я так рада! Я так рада, что ты вернулся! Что это было? Что они с тобой сделали? Я ничего не понимаю, не могу понять. Даже пыталась с помощью своей магии проверить. И видела, что он пытался вести себя, как ты. Но это был не ты. Я это чувствовала всей своей душой. Чувствовала, что это чужак. Я чуть не умерла от страха!
Она продолжала заливаться слезами.
— Не знала, что делать, к кому пойти, к кому обратиться. Ты всё время у императрицы, я сама по себе. Я не знала, что делать.
— Всё-всё, успокойся, — Зорич наконец-то смог нормально говорить. — Всё, я вернулся, а ты успокойся. Всё будет хорошо, не переживай.
Он говорил это и сам себе не верил.
— Ты — молодец, — продолжал он, чувствуя на своей шее и груди мокрые дорожки от её слёз, а рукой, которой обнимал дочь, он чувствовал, как её трясёт от рыданий, которые она пыталась сдержать, но они всё равно вырываются наружу.
— Ты — молодец, ты отлично справилась. Теперь всё будет хорошо. Не переживай, я тебе обещаю — всё будет хорошо.
— Правда? — спросила она, подняв зареванное лицо к нему. — Папа, ты обещаешь, что больше никуда не денешься?
Прежде чем ответить, Слободан Зорич тяжело вздохнул.
— Дочь, — сказал он, — я обещаю, что по своей воле никуда не денусь. Вот только… — проговорил он и замялся.
— Что? Что? — взмолилась Радмила. — Что «только»?
— Только… Вполне возможно, что вскоре нам с тобой придётся расстаться. Пока не могу ничего сказать, но я подумаю над этим. Но ради и твоей, и моей безопасности нам придётся какое-то время пожить отдельно. Более того, тебе, возможно, придётся спрятаться, раствориться. Но пока — тс-с, пока я вернулся, и мы можем провести несколько дней вместе.
— Отец, — прошептала Радмила, прильнув к груди Слободана, — что они сделали, отец?
— Я не знаю, — честно ответил он. — Я не знаю.
