Эта книга — последняя в цикле о Герасиме Шестакове, бывшем магистре академии. В новом томе рассказывается о его поисках смысла после трагических событий прошедшей эпопеи. Атмосфера здесь напряженная и угрюмая, как ветер над могилой погибших героев.
Похоже, «Наследник пепла. Книга VII» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Там отправил в Малахитово запрос о том, что мне срочно нужна связь с Гориславой фон Аден. Ответ пришёл практически сразу же, но был очень лаконичным: «Связь невозможна. Горислава фон Аден покинула Малахитово».
«Если покинула Малахитово, — прикинул я, — то возможно телепортом, а значит, скоро она будет здесь. А это, в свою очередь, означает, что вопрос с Радмилой решится довольно быстро. Пусть через мать, пока деда нет».
* * *После того как определили Радмилу, я отправился в изолятор Тайного сыска за Земовитом Медведевым.
Когда мы вышли из ворот вместе с Медведевым, он на секунду остановился, подставил лицо мелкому холодному дождю, капающему из низкого серого неба, расставил руки и крикнул:
— Свобода! Как я тебя ждал!
Когда мы вернулись с Земовитом, четвёрка наших заговорщиц из Института благородных девиц уже была в резиденции.
На обеде присутствовала вся моя пятёрка в полном составе: Костя, Тагай, Артём Муратов, Мирослава… Они как раз вернулись с занятий. Я же при взгляде на Медведева думал о том, что пятёрку пора расширять.
Появление Радмилы Зорич, надо сказать, вызвало удивление у всех. Девчонки относились к ней немного настороженно, наши же предпочитали делать вид, что не замечают её.
Тагай даже обратился ко мне по мыслесвязи: «Что она здесь делает?» Причём в его голосе слышалась явная неприязнь.
«Она обратилась к нам за помощью, — ответил я. — У неё проблемы».
«С Голицыным?» — спросил Тагай.
«Нет, — ответил я по той же самой мыслесвязи, переборов себя, чтобы не качать головой и не выдать чем-то.
А Радмила в этот момент покосилась на меня, как будто что-то почувствовала, но тут же опустила глаза в тарелку.
«Потом обсудим, — ответил на это Тагай. — Просто нужно хотя бы понимать, что к чему».
При этом сама Радмила явно чувствовала себя не в своей тарелке. Она молчала, в разговоры не встревала и вела себя совершенно тихо, как мышь.
