В темном посёлке ожидает невероятное приключение: в машине сидит незнакомец, требующий показать хозяину коттеджа Демиде. Выходящие из иномарки чувствуют налет опасности. Утро принесёт неизвестность и роковые последствия, когда они столкнутся с темной стороной жизни.
— Хорошо.
— И ты впишешь меня отцом.
— Хорошо.
— И уже не оспоришь это.
— Хорошо.
Реутов с подозрением снова уставился на меня. Видимо, Калиновская, которая не возражает — очень странная для него. А какой смысл брыкаться, если это и его дочь? Пусть и отвечает за неё тоже, совершенно не собиралась этому сопротивляться. Только что не знаю, когда прекратится эта ломка по нему и пытка свиданий с ним перестанет быть пыткой. Когда-нибудь я переболею им. А у Ани должен быть папа, она не виновата, что у нас с её отцом не сложилось…
— Ладно, — сказал он, вставая на ноги.
— А мне от тебя ничего не надо, Реутов. Ясно?
Получила ещё один колючий взгляд на прощание. Влад больше не стал ничего говорить и направился к выходу. Вскоре входная дверь захлопнулась.
***
Спустя полтора месяца.
Документы Ане мы оформили. Теперь она официально Реутова Анна Владиславовна, а в графе отец написано «Реутов Владислав Андреевич». Влад в самом деле приезжал почти каждый день, если не задерживали дела на работе.
Игрушек привёз столько, что они в комнате уже не помещались — и Демиду, и Ане. Сыну сказали, что пока Аня маленькая, мы поживем отдельно. Ребёнок не понимает наших странных отношений с папой сестрёнки, и трудно объяснить ему почему мы то вместе, то раздельно. Дочка довольно быстро привыкла к папе и охотно шла к нему на руки, отличала нас по голосам и улыбалась ему Владу.
Демида мы возили наблюдаться у онколога, но никаких намёков на то, что болезнь вернулась, не появлялось.
Почти семейная идиллия, если бы не ощутимый холод между мной и Реутовым. Меня он продолжал игнорировать, общался только по поводу детей и быта. Спрашивал только о моём здоровье, но так как осложнений при родах у меня не было, я довольно быстро восстанавливалась, и сейчас гинеколог не запрещал мне даже осторожно возвращаться к половой жизни.
Любые попытки коснуться его пресекались на корню. Я так и не смогла заставить себя забыть его, и после каждого прихода в дом Влада грустила, тоскуя о нем. Но он меня отталкивал и слушать по-прежнему ничего не хотел. Наверное, и вправду, разлюбил просто. Бывает же так.
