В темном посёлке ожидает невероятное приключение: в машине сидит незнакомец, требующий показать хозяину коттеджа Демиде. Выходящие из иномарки чувствуют налет опасности. Утро принесёт неизвестность и роковые последствия, когда они столкнутся с темной стороной жизни.
Ты смог показать себя другим — понимающим, человечным, способным на сочувствие и помощь. В Израиле ты вёл себя как настоящий мужчина. От Димы я такого никогда бы не дождалась. Я теперь не понимаю, как могла любить его, и не замечала тебя. Я просто не хотела быть мразью и изменницей, но ты мне нравился тоже. Тогда в Шанхае, я потому так и сопротивлялась отчаянно, что я просто не могла противостоять тебе. Я бы просто сорвалась в эту пропасть с тобой, но у меня была семья, как бы я посмела? А дальше, когда ты вынудил меня с тобой быть, я ощущала себя отвратительной тварью, которая спит с другим, предавая память о недавно погибшем муже.
Весь мой монолог Влад молчал, подперев голову кулаком, и поглядывая на меня.
— Понимаю, — ответил он так, что я тоже это ощутила — он в самом деле понимает.
Но всё равно делал… Однако, прошлого уже не изменить. Но мы можем исправить своё настоящее и будущее.
— В Израиле я стала по тебе скучать, ждать звонков или твоего приезда. Как ты мог этого не ощущать? Я НИКОГДА тебе не лгала, Влад, неужели ты не понял? Это не произошло в один миг, доверие и чувства к тебе пришли не сразу, если не брать в расчёт то, что нас тянуло друг к другу физически — я этого тоже не отрицала.
В тёмных глазах ворочались сомнения и боль. Он страдал не меньше меня, я чувствовала. Мы оба потеряли столько времени…
Влад вздохнул и ответил:
— Ты столько раз мне показывала, что не любишь, что я тебе не нужен, что я просто уже не надеялся увидеть от тебя настоящие тёплые чувства. Я был согласен обманываться, но вот наступил тот момент, когда я стал ощущать от тебя отдачу и тепло. Я поверил, что всё у нас с тобой может быть. Без контрактов, без давления. Несмотря на тот сложный период болезни Демида, я был счастлив.
Он замолчал, и мы оба погрузились в собственные мысли. Смотрели прямо перед собой, пытаясь переварить услышанное.
— Дурак ты, Реутов. Ты ошибся.
