Автор
Не смотря ни на что, Ива решает не послушаться тетки и приближается к двери комнаты мужа брата. Атмосфера напряженности в доме ощутимо растёт, а независимость девушки встает на первое место перед выбором между собственным сердцем и будущими проблемами со здоровьем.
— Руднев, а у тебя никогда не возникало желания завести своего? — включается в разговор Тимур. — Ты же каждый божий день в вагины девочкам заглядываешь, роды принимаешь. Ничего в душе не дрогнуло?
— Да ну тебя, на хрен, Валевский! — фыркает Дава. — От чего там может дрогнуть? Ты кончаешь, каждый раз глядя на судью?
— Блядь… — вздрагивает Тимур, выплескивая остатки воды на камни. — Нашел с чем сравнивать. Я ж теперь полгода без виагры и лоботомии бабу не трахну.
Парни ржут. В парилке становится горячо. Перебираемся на верхние полки, чтобы усилить эффект.
— А что там Светлана, бывшая твоя, вроде как беременна? — обращается к Давиду, шлепая себя по спине прутьями.
— Мне похуй, — высекает Руднев. — Эта не моя проблема и ребёнок не мой.
— Мда… Отец твой не особо разборчив в шлюхах. Мать как?
— А что мать? — сняв колпак, Дава вытирает лицо от пара. — Она подавлена, подала на развод. Отец не хочет её отпускать и продолжает спонсировать свою новоиспеченную любовницу.
— Быстро же Светуля переметнулась от тебя к отцу. Одним словом — целеустремленная девушка, расчетливая.
— Сука она меркантильная, вот и всё. Не удалось от меня залететь, подстелилась под отца.
— Возглавишь новую клинику Рудневых? — спрашиваю я."
"— Это желание моей матери, не моё. Я туда ногой не ступлю, пока там бывшая является заведующей. А ты чего такой замученный? — Дава поворачивается ко мне.
— Нормально, — отвечаю я, устало прикрывая глаза. Стараюсь, как можно реже думать о личной жизни и больше о текущих делах.
— Стас, отходи-ка ты его веником, пусть расслабиться, а то скоро наш архитектор на людей кидаться будет. Я пойду, проверю, всё ли готово у Ярика.
Глава 29
Макс
— А-а-а, сука! Горячо-о! Еще давай. Ещё! Твою ж мать! Ста-а-ас!
— Ещё? — уточняет Черкасов, резво орудуя вениками.
Жалит ими. Жалит. Жалит, словно пытается выбить из меня душу.
Хо-р-ро-шо…
Кожа накаляется докрасна и горит.
Разомлев до неприличия, я не выдерживаю и тупо начинаю орать, выпуская из себя всё скопившееся за день напряжение:
— А-а-а! Стас, блядь! Терминатор ты хренов! Печет, сука-а! Хватит! Хватит!
— Отлично, — усердно пыхтит Черкасов. — Терпи! Давид, плесни-ка ещё воды. Нужно выпороть дурь из этого душнилы.
