В моей кабинете ожидало необычное встречное собеседование: шахар и глава клана Олару пришли вместе с Мирайя на мою критическую роль в будущем Атхара. Я удивленно вскинул брови, предполагая, что каждый из них хочет задать мне отдельные вопросы, но вместе?
То, что император и его сестра знали, никак не могло послужить основанием для увольнения. Слишком много связей набрали эти люди еще при прошлом императоре, и слишком много вопросов вызвала бы беспричинная агрессия нового императора.
Нужен был повод.
Раздел бывших приграничных земель стал прекрасной возможностью этот повод создать. А высшие аристократы страны, которые присутствовали на совещании, стали просто идеальными свидетелями. Просчет чиновников был. Злость императора на чиновников была. Их карты чуть было вовсе не сорвали раздел земель и не спровоцировали серьезное охлаждение отношений императора с кланами.
А тот факт, что чиновники профильного министерства в глаза не видели эти самые провокационные карты, к делу не относится. При таком скандале им попросту никто не поверит на слово. Да и возможности спросить ни у кого толком не будет. Человека сняли с должности, и он исчез из политической жизни страны. А может, и вовсе из жизни.
Если же кто-то и догадается об истинной подоплеке, то молча примет к сведению завуалированное предупреждение. У императора масса возможностей провернуть нечто подобное с любым чиновником. И лучше не давать ему повода к этому.
— Как отец? — помолчав, спросил император.
— Плохо, — качнула головой принцесса. — Он по-прежнему отказывается со мной разговаривать. Единственный друг, сам понимаешь.
Император поджал губы и тяжело вздохнул.
Смерть Минто Кишори сильно подкосила отца. Настолько, что он забросил все дела и заперся в своих апартаментах. Ни сына, ни дочь он видеть не хотел. Равно как и остальных родичей. В свои апартаменты он пускал только одного-единственного старика, который стал его личным слугой еще в далекой юности.
Император понимал, что будь отец в форме, их с сестрой интригу с картами он раскусил бы на раз. И завалил бы им все дело. Тем более, что Жазза был как раз его ставленником.
Однако радоваться такому раскладу император тоже не мог.
Просто видеть в таком состоянии близкого человека не пожелаешь никому.
— Оправится, как думаешь? — тихо спросила принцесса.
— Обязательно оправится! — решительно заявил император.
Никакой уверенности в этом он не ощущал, но не говорить же это сестре? Пусть хотя бы у нее будет надежда.
