Наследник с Меткой Охотника — это напряженный роман о молодом дворянине, который внезапно обнаруживает в себе необычную силу. Лондонские улицы и новосибирская природа переплетаются в ночной тьме, когда Максим Белозёрьев сталкивается лицом к лицу с загадочным охотником-метафорой. Книга живо передает атмосферу напряжения и дрожи под тайной.
Пригород Франции отличается от пригорода Британии. Да и России тоже, хотя… я не очень помню русские деревни.
Россия. Мне не терпится в ней оказаться. Я на самом деле благодарен всем агентам ОКЖ — отдельного корпуса жандармов — специальной службе Российской империи с очень широким профилем полномочий за то, что помогают мне.
Если подумать, они потратили немало ресурсов, чтобы доставить меня в Москву. Это дань памяти моим «родителям»? Родина заботится о детях тех, кто верно служит ей?
Или всё-таки дело в том, что большие шишки из ОКЖ считают, что я могу в самом деле обладать полезной информацией?
Или всё гораздо проще? В самом начале я ошибся в своих выводах, отделив непосредственное начальство своих «родителей» (т. е. ОКЖ) от того неизвестного, кто стёр мне воспоминания о детстве и передал на попечение мистеру и миссис Ньюлейк? В голове каша, когда я пытаюсь припомнить то, что именно эти гады в своё время стёрли. Да и мелкий я тогда был — мозг слабый, а душа разбита на осколки.
Зураб и его команда или же вон капитан Лиза с Игорем — судя по их поведению, знать не знают, что всё это время рядом с ними не просто «шпионский сын», а восьмой цесаревич Российской Империи.
А вот начальство моих товарищей вполне может быть в курсе.
— О чём задумался? — послышался слева от меня любопытствующий голос.
— О том, как же мне повезло жениться на такой красавице, — невозмутимо ответил я.
— Цени, — хмыкнула она.
Замолчала.
Но ненадолго.
— Скажи, Максим, а что там произошло-то под Ла-Маншем? — спросила она будто бы невзначай."
"Я повернулся к капитану Лизе. Поглядывает на меня, будто бы ей почти неинтересно.
Но я-то вижу искру любопытства в её глазах. Ей тоже хочется узнать побольше о своём напарнике.
Размышляя, что ей ответить, я невольно вспомнил фразочку от Зураба:
— Кровь, кишки, распи… — я осёкся, решив, что не стоит всё-таки говорить такое при даме. Закончил иначе: — В общем, плохие умерли, хорошие выжили.
— И ты… видел это? — спросила она, хлопнув ресничками.
— Только трупы, — пожал я плечами. — Спал, как и все.
— Хм… Хорошо, что вы смогли выжить. Мы волновались, когда пришли новости, что, пролив временно заблокировали.
Я кивнул.
Несколько секунд она молчала, но затем всё же спросила:
— Однако, если бы не газ, ты бы мог тоже сразиться с врагом, верно? Говорят, ты расправился в одиночку с несколькими профессионалами в Лондоне?
— Правду говорят, — пожал я плечами.
И снова замолчал.
