Я ошеломлен, стоя в дверях своей комнаты и осмысливая слова этого улыбчивого юноши — он называет меня "царем рожденным брат". Светлые волосы, зелёные глаза и мягкие черты лица — всё указывает на то, что этот парень из другого мира тоже сын покойного императора.
Разумеется, когда расплачивался, вовсю светил наличкой. Не заметить её было невозможно.
Затем со всем этим добром мы пошли в проулок. Я, конечно же, покачивался, прикладываясь к бутылке. А паренёк меня учтиво поддерживал.
Пройдя через пару дворов, мы подошли к каким-то гаражам.
— Ты бы это… сестрёнку бы в свет вывел, — проговорил я. — А то че она у тебя в глуши такой? Тут опасно… наверное…
— Да нет, дяденька, все вокруг добры к нам, — улыбаясь проговорил он.
Девочка лежала на грязной картонке. Сама в какой-то серой рванине, которая, вероятно, когда-то давно была детским платьицем.
Равнодушные.
В отличие от брата (если парнишка в жёлтой футболке в самом деле её брат), она не играла свою роль. Ей в самом деле было пофиг.
Она лишь делала то, что ей говорили.
— Зачем ты привёл этого дяденьку, Филипп? — спросила она устало. — Зачем дёргаешь добрых людей?
— Этот человек купил нам покушать, Зоя. Возьми, не откажи.
Я искоса бросил взгляд на паренька.
В самом деле заботится о ней?
— Дяденька, — толкнул он меня вбок. — Как думаете, Зоя выздоровеет?
А ну да, мой выход.
Я внимательно посмотрел на девчушку. Такая мелкая. Ей бы в школу ходить, класс в первый или второй, а не людей на деньги разводить.
— Выздоровеет, если поверит в себя, — произнёс я и покачнулся для образности. — Юная леди… жизнь можно изменить в любой момент. Как к лучшему. Так и худшему.
— Хмф… — скривилась она, впервые за это время выразив хоть какую-то эмоцию.
Девочка опустила глаза и равнодушно откусила кусок шаурмы.
Я же делал вид, что не замечаю, как меня окружают чумазые гаврики.
— Легко сидеть на жопе, ничего не делать и обвинять мир в несправедливости, — проговорил я и приложился губами к горлышку бутылки.
Я видел, как девочка вновь раздражённо скривилась. Видел, как на миг на её лице появилась торжествующая улыбка.
А затем мне по затылку прилетело доской.
Я захрипел и начал заваливаться набок, продолжая отыгрывать роль. Эх, смотрел бы на меня сейчас мой друг Лютик Вертихвост — большой любитель театральных постановок, рукоплескал бы как одержимый.
Ведь мой покров был давно активирован, и удары обычных детишек обычными досками никакого вреда мне причинить не могут.
— Что вы… делаете?.. — я потянулся рукой к ближайшему гаврику.
