Автор
В новой реальности существует фруктовая начинка в форме сердечек и фигурок животных. Но в особом секрете скрывается древнее злобное чудо — Киндер-Сюрприз или Чудо-Яйцо, внутри которых прячутся страшные тайны и опасности для наследника великой империи, жаждущего присвоить себе титул....
— Ты уже барон? Или…
Глядя в её выразительные глаза, я усмехнулся и спросил:
— А ты чего ещё не уехала? Проблемы какие-то, раз задержаться пришлось?
Пожарская поморщилась и покачала головой. Но затем вновь лучезарно улыбнулась:
— Если думаешь, что я после такой детской грубости фыркну и уйду куда подальше, ты ошибаешься, — а затем шёпотом добавила: — Я не какая-то там малолетняя фригидная цундэрка, как некоторые.
И многозначительно посмотрела на нахохлившуюся Лизу.
«О, я погляжу, самка номер четыре у нас человек высокой культуры, — радостно резюмировала Фая и снова принялась терзаться: — Может, не так она плоха всё-таки? Хм… Нет-нет-нет! Огненная, рыжая и высококультурная должна быть я одна!»
— Максим, ты нам расскажешь? — спросила Лиза строго, глядя мне в лицо.
Усмехнувшись, я молча кивнул и обвёл взглядом собравшихся ближников. Все они в самом деле переживали за моё будущее, и им не терпелось узнать, чего же теперь стоит ждать.
— Царевич Дмитрий и его мать — вторая вдовствующая императрица, признали мои подвиги. Однако отказались давать титул барона, если я не присягну Дмитрию, — громко объявил я. — Но я не собираюсь вступать в какие-либо фракции, поэтому я до сих пор личный дворянин. До конца сегодняшнего дня я должен был стать бароном… Не факт, что успею. А наши враги точно не станут терять времени даром и пришлют в полночь войска, чтобы выбить меня с земель, которыми я не могу владеть по закону.
«Или же ты загремишь в тюрьму», — хмыкнула Фая, как и остальные внимательно слушавшая мою речь.
«Исключено, — отозвался я. — Да, защищаться придётся как можно аккуратнее, чтобы минимизировать число трупов, и уменьшить последствия.
«Ну да, судя по картинкам из твоих воспоминаний, светящийся золотом оппа выглядит эпично», — усмехнулась зверюга, проспавшая тот момент, когда я лечил Трубецкого и остальных в аномалии.
А между тем, собравшиеся стояли и смотрели на меня с серьёзным и решительным видом. Кроме одной особы.
