Один раз, второй, третий, и они решили рискнуть. Отделились от остальных и последовали совету отказаться от найденных «лекарств». Естественно, их самочувствие быстро ухудшилось, причём настолько, что даже выйти за водой к ручью, находящемуся в нескольких метрах от палатки, стало не просто проблемой, а почти неразрешимой задачей. Наверняка они быстро пожалели о своём решении, но было поздно: теперь у них уже не было сил, чтобы найти нужные травы. Оставалось только ждать. И надеяться.
27 сентября — 32 октября 2 года. Орден
Переждав восход гигантской луны, мы вернулись в Орден. А дальше началась обычная жизнь: быт, исследования, эксперименты и, конечно же, болезни. Теперь, когда подвергнувшиеся «мучениям» люди снова ослабли, уже и речи не заходило об экспедициях.
По просьбе техников нам доставили несколько вёдер кремниевого песка. Поэкспериментировав с ним, Вера подтвердила выводы амазонок с махаонами. Более того, оказалось, что они нашли не банальный песок, а настоящее месторождение кварца. В доставленной породе были не просто крупинки, но и много бесцветных галек и щебня до десяти сантиметров в длину, а один обломок — почти до тридцати. И все эти камни, по заверению геолога, представляли собой чистый кварц. То есть породу даже промывать не придётся: достаточно просеять и отобрать тот материал, который нужен. Другой вопрос, что температура плавления кварца выше, чем у золота, на шестьсот с лишним градусов, то есть даже в этой богатой кислородом атмосфере плавить кварц на простых дровах не удастся. Махаоны признались, что им удалось добиться такой высокой температуры лишь однажды, с помощью угля, и ненадолго, в результате песок слипся, но полностью расплавиться не успел. Кстати, уголь ни амазонки, ни махаоны, после нескольких неудач, не пытались выжигать в ямах или кучах, а просто выгребали из костра. Соответственно, его качество было хуже, да и копился он медленно.
С золотом у нас тоже наметилось продвижение. Техники всё-таки смогли выковать из мягкого металла несколько самых простых, грубых поделок. Но они оказались настолько тяжёлыми и неудобными, что вскоре их убрали в угол сарая-кладовой. Исключение составила большая неровная сковорода — вот ею мы пользовались активно, причём не только для жарки или тушения, но и для выпаривания жидкости, а иногда даже для варки.
