Лесаная и Тамир покидают Цитадель, пройдя суровое испытание, которое уничтожило их прошлое и разрушило дружбу. Теперь они должны найти свое место в мире, где каждый выбирает собственный путь. История о потере невинности и борьбе с наследием боли, которая формирует судьбы.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Наследники Скорби»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Лесаная и Тамир покидают Цитадель, пройдя суровое испытание, которое уничтожило их прошлое и разрушило дружбу. Теперь они должны найти свое место в мире, где каждый выбирает собственный путь. История о потере невинности и борьбе с наследием боли, которая формирует судьбы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Лесаная и Тамир покидают Цитадель, пройдя суровое испытание, которое уничтожило их прошлое и разрушило дружбу. Теперь они должны найти свое место в мире, где каждый выбирает собственный путь. История о потере невинности и борьбе с наследием боли, которая формирует судьбы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Наследники Скорби» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Молодой колдун сморгнул — поблазнилось, будто рубаху креффа стягивает воеводский пояс. Захотелось протереть глаза, но в этот самый миг наставник врезал парню между лопаток, заставляя вспомнить вежество и поклониться.
Клесх обернулся:
— Мира, колдун.
— Мира, — непослушными губами выговорил обережник.
— Что застыл? — в спину снова ткнулся кулак Донатоса. — Пока ты сало свое на солнышке топил, Глава у нас сменился. Клесх теперь старший.
— А Нэд? — опешил Тамир, в душе кляня себя, что не сдержался.
— Меня Глава поставил над Цитаделью посадником, — раздался голос от очага и наузник наконец-то увидел того, о ком спрашивал. — Как в Тихвень съездил, рассказывай.
Парень бросил острожный взгляд на Клесха. Ведь только что Нэд по привычке оттеснил нового воеводу, взяв разговор на себя. Клесх же потер подбородок, словно тем самым пытался скрыть невольную улыбку.
— Чего молчишь? Говори, — устало приказал Донатос и опустился на лавку.
Колдун рассказал про то, как сбилась с ног сторожевая тройка, как отчитывал покойников и вязал наузы, о встающих жальниках, о том, как под городскими стенами по ночам кружат Стаи волколаков, а днем обережник вырезает все новые и новые лежки.
Клесх слушал с молчаливым вниманием, по-прежнему задумчиво глядя в окно. Наконец, когда парень закончил, Глава распорядился:
— Завтра поутру поедешь в сторону Фирюсихи. Посмотришь, что там. Сороки с нитками оттуда без остановки летят. По пути гляди во все глаза — не появилось ли за Ходящими ухваток новых каких. А еще на обратном пути заедешь в Старые Починки, передашь тамошнему ратоборцу грамоту от меня. Вон и спутник твой явился. Послушаем, что расскажет, — и он кивнул в окно, откуда заприметил появление Тамирова попутчика.
Молодой обережник кивнул и тоже опустился на скамью. В горле пересохло от болтовни. Хранители пресветлые, как же пить хочется! Да и спина зудит, клятая, в мыльню бы сходить…
На радость, ждать пришлось недолго. Скрипнула дверь, и в покойчик вошел ратоборец. Солнце из окна светило Тамиру в глаза, оттого он не сразу углядел, кто прибыл. А прищурившись, рассмотрел-таки… Ведь тогда на конюшне думал, поблазнилось. Куда там.
— Прибыла, краса ненаглядная? — улыбнулся Клесх.
— Прибыла, — Лесана чуть запнулась, — Глава.
Тамир смотрел пристально. Куда только что делось? Ведь три года назад было еще в ней что-то от девки. Плавность, красота какая-то. Теперь же стоял перед ним угрюмый поджарый парень. Только смотрел Лесаниными глазами — синими, ясными.
Больше от той — прежней — Лесаны ничего не осталось. На душе сделалось вдруг на редкость погано. А еще отметил про себя, что девка научилась выдержке: вон увидела его — и глазом не моргнула, да и воеводскому поясу на Клесхе хоть и удивилась, но не спросила ничего.
