Лесаная и Тамир покидают Цитадель, пройдя суровое испытание, которое уничтожило их прошлое и разрушило дружбу. Теперь они должны найти свое место в мире, где каждый выбирает собственный путь. История о потере невинности и борьбе с наследием боли, которая формирует судьбы.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Наследники Скорби»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Лесаная и Тамир покидают Цитадель, пройдя суровое испытание, которое уничтожило их прошлое и разрушило дружбу. Теперь они должны найти свое место в мире, где каждый выбирает собственный путь. История о потере невинности и борьбе с наследием боли, которая формирует судьбы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Лесаная и Тамир покидают Цитадель, пройдя суровое испытание, которое уничтожило их прошлое и разрушило дружбу. Теперь они должны найти свое место в мире, где каждый выбирает собственный путь. История о потере невинности и борьбе с наследием боли, которая формирует судьбы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Наследники Скорби» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Первые дни у Ярца мутилось в голове от запаха человечины. Он дурел и рвался, едва почуяв людской дух. Будто Каженник вселялся. Каженник— это злой дух. Налетит, ума лишит, душу выпьет. Так Серый говорил. Волчонок Бате верил. Батя был терпеливым. Но наказывал больно.
Когда Ярец в ум входил, свирепствовал супротив всех. Казалось, нутро в брюхе месят, кишки тискают, горло сжимают— дышать не дают. И ярость такая в груди поднималась, что пелена на глаза падала. Ух, он кидался! Рычал, лютовал, ничего понимать не хотел. Чуял запах вожака— сладкий, зовущий, слышал, как бьется его сердце, перегоняя по жилам кровь— тягучую, густую… Страсть как хотелось этой крови! Душу бы Каженнику продал за глоток.
Вот уж его Серый повалял тогда на зависть всей Стае! Лупил— едва кости не переломал. Но он все одно кидался. В голове ничего кроме лютой злобы и жажды не было. Серый еще позабавлялся, а потом обернулся человеком и руку ему голую протянул.
Ярец (который тогда еще не получил кличку и был просто Малым) даже замер и повел чутким носом. Он чувствовал запах. И слышал, как толчками ходит сердце вожака— равномерно, гулко, спокойно."
"А потом он рыкнул и повис на подставленной руке, вонзаясь крепкими зубами в мягкую сочную плоть. Хлынуло в пасть остро-соленое, густое, обжигающее. Перед глазами все помутнело, а потом глухая жадность отступила. И стало противно. Он с трудом разжал сведенные от усилия челюсти и виновато ткнулся в ногу человеку. Раз, другой, третий, а потом жалобно заскулил, вымаливая прощение.
Серый опустился на колени, потрепал звереныша за ушами, лизнул в нос.
— Ну-ну… Ишь, разъярился-то. Думал, не оттащу тебя. Наелся? Давай теперь, кувыркайся.
Он взял Малого за холку и задние лапы и перекинул его через голову…
Мальчик сидел на мягкой лесной земле и озирался испуганно.
— Ну что, Малой, надо тебе дать какое-нибудь имя. Как хочешь зваться?
Какое там ""зваться""! Он, испуганный, заревел во весь голос и уткнулся вожаку в грудь, содрогаясь от ужаса и отвращения к самому себе. Мужчина обнял ребенка здоровой, не искусанной рукой.
— Будет, будет… Разошелся.
Из чащи медленно выступала остальная Стая. Серый протянул кровоточащую руку, и волки по очереди подходили и вылизывали безобразную рваную рану. Малой насчитал дюжину зверей, на которых не обращал внимания все эти дни непроходящего бешенства. Молодые, сильные. Были среди них и волчицы. Одна особенно красивая— с длинной тонкой мордой и раскосыми зеленющими глазами.
А потом Стая шла, шла, шла… Серый учил их охотиться. И первые дни они совсем не принимали обличья людей. Ярцу, который к тому времени получил имя, нравилось бегать волком. Четыре сильных лапы, чуткий нос, острый слух… Нравилось ему загонять зверя или пугать в тростниках лесных озерец боязливую выпь.
