В землянке, заполненной уютом и теплом дружбы, ослепительный свет разогревал воздух. Здесь собрались единомышленники — Лиске за прямоту мыслей, Ашвине за харизму творчества и Лене за ценности жизни. Книга Наследники Скорби раскрывает мир, полный душевных потрясений и незримой поддержки друзей....
Похоже, «Наследники Скорби» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Еще пару дней такой распутицы — и лапы как у лягухи отрастут.
Обережница лишь уныло кивнула в ответ. Вот ведь заперли их здесь тучи проклятые! И дороги нет, и на душе муторно, и Стешкина печаль-тоска — как ножом по сердцу. Ей же, дурехе влюбленной, дела нет до непогоды, ей бы сватов дождаться. Елька, так вообще Лесаны и Тамира дичится, старается на глаза не попадаться. Как была тихоней, так и осталась. Одна отрада — Русай. Целыми днями вьется вокруг и теребит расспросами.
Лесана улыбнулась, вспоминая как брат, плюя на мрачность и неразговорчивость колдуна, выспрашивал его про упыриные потроха.
— А что, правда, будто у них вместо кишок змеи ядовитые?
— Какие тебе змеи, — отмахивался наузник. — Черви да опарыши.
— Фу! А ты прям так и видел? — недоверчиво заглядывал мальчонок в темные глаза.
— И видел, и щупал.
— Фу-у-у… а щупал зачем?
Тамир хмыкнул:
— А они скользкие такие, копошатся… — заговорил он вкрадчиво, — блестящие…
— И чего? — Руська вместо того, чтобы позеленеть, искренне недоумевал: — Дак ведь воняют, поди?
— А то!
— Тьфу! А правду говорят, что печенкой волколачьей можно от сухотной лечить и ее целители в зелья добавляют?
— Правда.
Мальчишка почесал за ухом:
— А правда, что ты покойника поднять можешь?
— Могу.
Русай покусал губу:
— А ежели можешь, так что ты их супротив оборотней не двинешь? Зачем людям ратиться?
— Экий ты ушлый, — подивился Тамир. — Одного мертвяка поднять — силы надо немало и крови пролить порядком. А уж чтобы его заставить делать что-то — и вовсе… Тут же ратиться надо, а много тебе мертвяк неповоротливый навоюет? Это они, когда в Ходящих перерождаются, шустрые.
Паренек приуныл.
— Ну и ладно! Вот вырасту, попрошу батю, чтобы в старградскую дружину меня отдал. Научусь этим тварям бошки рубить.
Лесане от этого его пыла становилось гадко на душе. Горел мальчишка. Уж и жила в нем перекрыта, а все одно — естество не обманешь.
— А проклясть ты можешь, Мертвую Волю наложить? — снова лез под руку колдуну братец.
— Могу. И сестра твоя может, — пожал плечами Тамир. — А лекарь отраву такую сварит, что все кишки через зад вывалятся.
— Так уж и все? — недоверчиво протянул Руська.
— Ну, может, какие и останутся, — зевнул колдун, вытягиваясь на мягком сене.
— Лесан, правда? — в голове паренька не укладывалось, что девке, пусть и вою, такое по силам.
— Правда, Русай.
