В душевном ужасе и жаре, сердце бешено колотится от непреодолимого желания к бегству или смерти. Кровь застывает в жилах при каждом движении, каждый вздох прерывается хрипом и болью. Внутреннее огоньчат разгорается под яркими лучами смерти, а дыхание – лишь последняя связь со сферой невозврата....
Похоже, «Наследники Скорби (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Обещаешь не тронуть ее и меня, много чего узнаешь.
— Зачем же ты так со своей стаей, а?
— Моя стая — Мара. Но Маре пришлось идти к Серому. Не поймешь ты этого, Охотница. А мне Серый не вожак и не побратим, а так — тварь припадочная. Поэтому я вас хоть всей Цитаделью на него выведу. Но за то вы меня и волков моих отпустите.
— Нет.
— Ну что ж… нет, так нет, — пленник снова откинулся к стене. — Дело хозяйское. Я предложил.
— А не боишься, что вытянем все?
— Не боюсь. Тянуть замаетесь.
— Как же, если стая твоя — Мара, ты сегодня невесть с кем сюда пришел?
— Тебе-то что?
— Да вот думаю — не врешь ли.
— Если и вру, как поймешь? — он вздохнул и все-таки ответил. — Я сам вызвался с ними идти.
— Жрать хотелось? — со злобой спросила Лесана.
— Нет, — зевнул он. — Жрать не хотелось. Думал, девку красивую взять.
— Обратить?
— Ну да, — безо всякого стыда признался узник.
Лесане очень захотелось ударить его, но вместо этого она круто развернулась и вышла.
Когда обережница вернулась в избу, Тамира бил озноб. Испуганная мать сидела возле колдуна, укрытого мало не десятком тулупов.
— Дочка, ледяной весь, как сосулька! — со слезами в голосе пожаловалась Млада.
— Давай на пол его переложим, — кивнула Лесана отцу. — И ступайте сегодня ночевать к дядьке. Вдруг, ночью хуже ему будет, придется светец теплить, отвары делать, перебужу вас…
Родители закивали.
Когда все ушли, Лесана посмотрела на лежащего без чувств мужчину и принялась медленно раздеваться.
***"
"— Ивор, Ивор, проснись, — всклокоченный мужик, тряс за плечо закутанного в войлок человека.
— Что случилось? — разбуженный заворочался, откинуло одеяло и в рассветном полумраке его лицо со следами застарелой усталости — кругами вокруг глаз и глубокими складками в уголках рта — показалось совсем древним.
— Нежа померла, а Радислава и Молчана лихоманка настигла.
— Дождь идет, Дабор? — глухо спросил Ивор.
— Идет, проклятущий, — кивнул мужик. — Просвета нет. Как бы сильней не разошелся. Ты уж поспеши, родимый. Надо отчитать их, да и…
Заканчивать Дабор не стал.
— Отчитаю, — мужчина свесил ноги с лавки, нащупывая стоптанные сапоги.
