В душевном ужасе и жаре, сердце бешено колотится от непреодолимого желания к бегству или смерти. Кровь застывает в жилах при каждом движении, каждый вздох прерывается хрипом и болью. Внутреннее огоньчат разгорается под яркими лучами смерти, а дыхание – лишь последняя связь со сферой невозврата....
Похоже, «Наследники Скорби (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Страшно глядеть на умирающих и знать, что скоро сам будешь так же лежать, мечась на лавке, раздирая руками гниющую плоть.
А Нежа? Красавица. Жить бы да жить еще. Ясноокая, отрада для сердца. К жениху ехала… Ладная девка — кровь с молоком. Все гоняла черпаком от котла особо ретивых молодцев, тянувшихся раньше времени к каше. А на последнем постое подобрала облезлую больную кошку. Все ходила с ней к обережнику, мол, полечи. Он лечил. Жалко было и животину, и девку, которая по хвостатой убивалась, словно по человеку. Однако кошка сгибла.
Ивор сел за стол и тукнулся лбом в скрещенные руки. Кто-то положил перед обережником скудную трапезу — половинку луковицы и ломоть зачерствевшего хлеба.
Люди… люди… в беде и скорби всяк по-разному себя ведет. Кому мужества хватает с запасом, а кого страх гнет и ломает. Пару дней назад убежали в полночи Горазд и Милко.
Скорее бы прислали Осененного кого на подмогу.
Теперь вот еще двое заболели и скоро новых добавится. Здоровых-то, почитай и не осталось. Слегла вся весь, окромя семерых мужчин. Да и то у троих вид уже был плох, небось, к вечеру в жару полыхать будут.
Обережник не стал есть. Рядом на лавках метались в полубреду Радислав и Молчан.
Черный мор.
Пошарив в суме, Ивор вытащил кувшинец с отваром, сбивающим жар. По очереди, поддерживая мужиков за головы, подносил к потрескавшимся губам глиняный сосуд, да пускал с рук тоненькие ручейки Дара. Знал что без толку, что не поможет им, но надеялся хотя бы облегчить страдания.
— Что делать-то будем? — спросил Дабор.
И по голосу было понятно, что ответа он не ждал.
***
— Девятильника, почитай, совсем не осталось, чистотела тоже… мать-и-мачеха еще три дня назад закончилась, — знахарка Чубара едва шептала. — Липовый цвет, малина, спорыш, серпик — еще есть, но тоже — слезы…
Сама бабка уже отходила. По всему было видно — едва ли протянет до утра.
Насельник Цитадели, привалившись к чуть теплой печке, устало прикрыл глаза. Вчера отчитывал пятерых.
