В душевном ужасе и жаре, сердце бешено колотится от непреодолимого желания к бегству или смерти. Кровь застывает в жилах при каждом движении, каждый вздох прерывается хрипом и болью. Внутреннее огоньчат разгорается под яркими лучами смерти, а дыхание – лишь последняя связь со сферой невозврата....
Похоже, «Наследники Скорби (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ратоборец медленно спустился во двор, подошел к мальчику и положил тяжелую ладонь на светлую макушку. Шапку-то обратно напялить Руська так и не удосужился. Стоял, держа ее в одной руке вместе с подорожным узелком.
— Братец… — с непонятной горечью в голосе повторил Глава. — Ну что ж. Пойдем, братец.
И тут же, обернувшись к Лесане, спросил, кивнув на Люта:
— А это еще что?
— Волколак. Говорит, будто знает того, кто веси разоряет.
В глазах креффа впервые промелькнул интерес:
— Серого?
— Да.
Мужчина опустился на корточки перед волком и спросил выученицу:
— Он не Осененный?
— Нет.
— Значит, знаешь про Серого… — задумчиво произнес ратоборец. — Это хорошо. Веди его в каземат.
Девушка кивнула, не решаясь спрашивать о том, что случилось. Но недоброе предчувствие взяло за горло.
— Клесх…
— Позже, — сказал он и повернулся к Русаю. — Идем. И еще раз без шапки увижу, голову откручу.
Мальчишка, все это время зачарованно рассматривавший пояс Главы, испуганно напялил треух.
— Глава, — негромко позвал Тамир.
— До вечера терпит?
— Терпит.
— Вот вечером и приходи, — с этими словами он ушел, уводя за плечо сробевшего Руську.
Лесана проводила наставника долгим взглядом и потянула Люта:
— Идем.
Тамир сказал ей в спину:
— Я к Донатосу пойду. Узнаю, чего тут стряслось, пока мы кости грели.
— Угу…
Так они и разошлись каждый по своим делам.
В темнице обережница сняла с головы волка тканину и разрешила:
— Перекидывайся.
Зверь встряхнулся, по шкуре пронеслись зеленые искры и с пола поднялся уже человек.
"— Я исчесался весь, — сказал он и присвистнул, оглядываясь. — Вот так покои.
— Тебе сойдут.
Лют, словно не услышал ее слов, растирал руки и плечи.
— Спину почеши, — он повернулся.
— Ошалел? Может еще и поцеловать? — рассердилась она.
— Можно, — ухмыльнулся пленник. — Ну, почеши, трудно что ли?
И передернул плечами.
— Врезать бы тебе, нахалу, — она вышла и закрыла темницу.
— Хоть пожрать-то дадут? — донеслось вслед.
— Обойдешься.
…Вечер принес нежданную метель. Непогода выла и стонала. Ветер швырял колючий снег в каменные стены, поднимал и нес белые вихри, качал деревья. Лесана сидела в своем покое, смиряясь с известиями, которые принес Тамир.
Обережники часто видят смерть. Иногда она проходит совсем близко, иногда касается темным крылом, а бывает, как сейчас, укрывает черным покрывалом тех, кто дорог, кто живет в сердце.
Рядом сопел на лавке утомившийся за столько дней пути Руська.
