В душевном ужасе и жаре, сердце бешено колотится от непреодолимого желания к бегству или смерти. Кровь застывает в жилах при каждом движении, каждый вздох прерывается хрипом и болью. Внутреннее огоньчат разгорается под яркими лучами смерти, а дыхание – лишь последняя связь со сферой невозврата....
Похоже, «Наследники Скорби (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Знать, не старостин. Так отчего же они тут остановились? За забором разразилась истошным лаем сидящая на цепи псица. Клесх тем временем наклонился, пошарил под воротами, сдвинул щеколду, и широкая створка поползла в сторону.
Собака, до того мига рвавшаяся с привязи, увидела чужака и вдруг заплясала на задних лапах, подметая пушистым хвостом сырую землю, заскулила звонко, жалобно, просяще.
На лай и повизгивание сторожа распахнулась дверь избы. На пороге показалась женщина в наспех накинутой на плечи свитке.
Женщина всплеснула руками и со всех ног бросилась к приезжим, повисая на шее Клесха.
— Приехал! Приехал! — повторяла красавица, осыпая лицо креффа лихорадочными поцелуями. — Приехал! То-то мне уж которую ночь снится, будто сорока к нам в избу залетает… Что ж так долго-то ныне?
Она уткнулась лбом в плечо мужчины, продолжая крепко обнимать.
Лесана же стояла в двух шагах от них, держа в поводу лошадей, и силилась протолкнуть в грудь воздух, который внезапно застрял в горле. Девушку охватило глухое оцепенение. Она смотрела перед собой и не верила тому, что видит."
"Следом за женщиной во двор вышла девочка, очень похожая на хозяйку дома, только со строгим замкнутым лицом. А потом на крыльцо выкатился паренек, на бегу подтягивавший холщовые штаны. И лишь совершеннейший слепец не заметил бы сходства между отцом и сыном.
— Идем, идем в дом, — ласково потянула Клесха за локоть женщина. — Совсем вымок. А я ведь пирогов утром напекла, как знала.
Он улыбался, потому что ему, видимо, нравилось подчиняться ее заботливому напору.
— Идем, что встала? Эльхит, коней расседлай, — он потрепал жмущегося к нему мальчишку по пепельной макушке.
Послушница Цитадели шла следом, чувствуя себя оглушенной, растерянной. Обманутой.
Изба внутри оказалась небольшая, но очень уютная. Вымокшее, закоченевшее тело с порога обняло ласковое тепло. В горнице пахло пирогами и наваристыми щами.
