В душевном ужасе и жаре, сердце бешено колотится от непреодолимого желания к бегству или смерти. Кровь застывает в жилах при каждом движении, каждый вздох прерывается хрипом и болью. Внутреннее огоньчат разгорается под яркими лучами смерти, а дыхание – лишь последняя связь со сферой невозврата....
Похоже, «Наследники Скорби (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Уж и целителя я звал, да только он руками развел, мол, от старости и тоски припарок не придумано.
Сын кивнул и спросил:
— Обряд-то по уму провели? Не поднялась? — и шагнул в темную душно натопленную избу.
— Не поднялась, что ты, — замахал руками старец. — Из сторожевой тройки колдун отчитывал. Нам же в прошлом годе нового наузника урядили.
— Схожу на жальник, проверю, что он там отчитал, — отозвался Тамир, в душе не доверяющий никому кроме себя, и повернулся к стоящему в стороне оробевшему пареньку:
— Коня расседлай, да сумы переметные неси в избу, нечего столбом верстовым стоять.
И так были сказаны эти слова, что застывший в изумлении мальчишка мигом ожил, поклонился и убежал во двор — только пятки замелькали. Старый хлебопек метнул на сына удивленный взгляд, не думал он, что его Тамир — прежде такой неуверенный и мягкий — сможет когда-либо говорить так властно. И слышалось, что привычка приказывать давно и прочно прижилась в его низком негромком голосе.
Отец растерянно глядел на возмужавшего наследника, который казался ему таким чужим, незнакомым.
— Скажи, есть ли у тебя нужда какая? — тем временем спросил Тамир.
Хозяин дома виновато ссутулился, думая, будто сын хочет упрекнуть его, и залопотал:
— Ты уж прости, родной, нет у нас уюта прежнего. Млава как умерла, так и опустела изба без хозяйки. Не серчай уж…
И он обвел рукой горницу, словно прося прощения, что встречает единственное дитя в таком убогом убранстве.
Обережник проследил за движением сухой руки.
Изба, как изба. При матери, знамо дело, и тканки на скамьях чище были, и полы выскоблены так, что глаза слепило. Но в остальном, все, как пять лет назад — знакомые с детства сундуки, ткацкий стан в углу, прялка с куделью. Вроде, ничто не изменилось, лишь побледнело, постарело и без хозяйки словно бы осиротело. Да и пахло в доме не стряпней и чистотой, а дымом и пылью.
— А ты как доехал, сынок? Может баньку натопить?
Скрипнула дверь и в горницу зашел с переметными сумами на плече давешний мальчишка.
— Это кто? — словно не слыша отца, кивнул наузник в сторону паренька."
"— Дак, Яська, — испугался Строк. — Ты его помнить должен, матушки твоей сестрич. Родня его по зиме сгибла — в печи среди ночи камень обвалился, гарь в избу пошла. Угорели все — от мала до велика.
