Чувствовать его внутри себя было прекрасно. Идеально. Ее тело и душа стремились к этому ощущению полноты, к восхитительному завершению случившегося на этой кровати.
– Если тебе холодно, я могу развести огонь.
Ветерок с террасы овевал ночной прохладой. Он мог бы закрыть окна, но наслаждался свежим дуновением на теплой коже.
Розамунда придвинулась ближе, закутавшись в покрывало.
– Так хорошо. Приятно.
Он плотнее укрыл ее и притянул к себе.
– Хочешь, чтобы я ушла? – пробормотала она ему в плечо.
Ему хотелось подольше смотреть на ее лицо. Она казалась спокойной и счастливой. Довольной. Это воодушевляло. Он много чего знал о наслаждениях, но ни одна из его партнерш не походила на Розамунду. Науку удовольствий ему преподавали в домах свиданий Лондона и Парижа. Он вдруг понял, что впервые ни разу не обратился за услугами в лучшие дома Парижа. Именно с ними он обычно ждал встречи, приезжая в город.
То, какое наслаждение Розамунде доставляло лежать в постели, касаясь друг друга в гнездышке мягких подушек, заставляло подумать, что это ей в новинку, как и некоторые другие открытия нынешней ночи. Возможно, тот негодяй брал ее впопыхах, где-нибудь у стены или на полу чердака. Будучи служанкой, она не могла просто явиться к двери его спальни, как сделала этой ночью. И не посмела бы потом неторопливо нежиться в хозяйской постели.
Она подвинулась, положив подбородок на его голую грудь, и поглядела ему в глаза.
– Ты так и не рассказал мне о своем разговоре с мсье Форестье после того, как я уехала из ресторана.
– Это может подождать до утра.
– Тебе никогда не удавалось успешно притворяться. Я по одному твоему взгляду могу сказать, что новости не из приятных.
– Ерунда. Просто сейчас не время для дел, вот и все.
Она тихонько рассмеялась и чмокнула его в грудь.
– Есть в тебе что-то очаровательное, хоть и немного странное. Ты ведь не можешь не понимать, что если хочешь, чтобы я согласилась на что-то в предприятии, то сейчас самый подходящий момент спросить.
– Не с чем соглашаться. Следовательно… – Он пожал плечами.
Она повалил ее на спину на собранные ею подушки. Приподнявшись на локте, потянул вниз одеяло, чтобы видеть ее грудь, и, лаская ее пышные формы, глядел, как она перестает хмуриться.
– Условия были почти такие же, как прежде, – сказал он. – Две поправки, и обе не в мою… не в нашу пользу.
– Цена поднялась до десяти тысяч. А еще есть некто, кто готов заплатить в конце недели, если этого не сделаем мы.
Он провел ладонью по ее напряженным соскам.
– Это его изобретение. Думаю, что дверь оставалась приоткрытой только потому, что ему нравилось твое общество. Однако ничего не поделаешь. Как и договорились, мы станем продолжать без него.
Казалось, она его уже не слушает.