– Иными словами, может нагрубить, – вставила Минерва. – Но вы это уже знаете.
– Полагаю, между нами существует некая дружба. Он помогает мне обустроиться в Лондоне.
Эти слова придали герцогу уверенности.
– Очень в его духе принять огонь на себя, – заметил Чейз.
– Какой интересный поворот, – проговорила Минерва. – Этот вечер может оказаться почти приятным вместо катастрофы, которой я ожидала.
Кевин вошел в гостиную. На мгновение всё смолкло, любопытные взгляды обратились к двери, чтобы посмотреть, кто пришел. Затем снова раздался шум разговоров. Две жены его кузенов не сумели скрыть разочарование. «А, это всего лишь ты», – говорили их лица.
Явились все – по крайней мере все, кто посещал семейные сборы. Его отец не удосужился прибыть, как и братья отца, по большей части жившие в деревне и редко наведывавшиеся в Лондон. Но его двоюродные братья почтили тетю Агнес своим присутствием, как всегда, нарочито демонстрируя свое положение и привилегии.
Члены семьи, считавшие, что должны были получить деньги, которые унаследовала мисс Джеймисон, собрались для того, чтобы хорошенько поглядеть на воровку, разрушившую их давние сладостные ожидания.
Тетя Агнес и тетя Долорес мило беседовали на кушетке. Агнес увидела Кевина и жестом попросила подойти к ним.
– Мы никак не придем к согласию, – вздохнула она, словно спор с сестрой был чем-то необычным. – Когда станем спускаться к ужину, где следует находиться мисс Джеймисон?
– Я говорю, что она почетная гостья и заслуживает некоторого преимущества, – сказала Долорес. – Агнес настаивает, что она должна замыкать вереницу дам.
– Ни по положению, ни по происхождению ей вообще не положено никакого места, – возразила Агнес.
– Вы как-то намекнули ей, что она почетная гостья? – спросил Кевин. – Мы все знаем, зачем вы даете этот ужин, и нам всем известно, что она на нем – «главное блюдо», но это не одно и то же.
– А остальным писала, – вставила Долорес. – Пусть ты не выразилась прямо, но дала понять, что ужин – это возможность познакомиться с этой самой мисс Джеймисон.
– Право же, сестра, иногда ты – сущее испытание. Мне кажется, ты перечишь оттого, что это доставляет тебе извращенное удовольствие. Как говорит Кевин, это не одно и то же. Она будет замыкающей, как и принято.
Долорес пожала плечами.
– Уверена, что она не почувствует никакой разницы, так что не стану объяснять свою точку зрения. Что, в конечном итоге, такая женщина может знать о первоочередности?
Ничего, подумал Кевин. Пока ничего. Но однажды узнает.