В стране стремительно растут цены — и на шелк, и на бархат, и даже на художественные полотна. Вендский лен становится все более востребованным. А вокруг замков и дворцов охраняют дороги дозорные, ожидающие приглашенных. Любице предстоит вдохновенно создать новую историю в мире, где искусство и силы знати становятся непростой меркой всем....
нет, дружище! — Отрезал Генрих. — Они здесь, чтобы выходить, за кого я велю. Придумали тоже! Графов и баронов для своих не хватает, нечего соседей баловать.
Кронпринц подмигнул встревоженному адъютанту и велел: «Ты к девицам присмотрись хорошенько. А в помощь маменьке лучше толкового управляющего найми. Не дело это, молодую жену в провинцию ссылать. Там тоже, знаешь ли, рыцари встречаются. «Знаю, Ваше Высочество, как не знать» — парень показательно повесил нос, демонстрируя свое «желание» жениться. Но Генрих уже отсмеялся и включился в работу.
Жену кронпринц решил не будить. Черкнул пару слов в записке и вызвал посыльного, чтобы отнес госпоже Меране, которая считалась среди свитных девушек кем-то вроде командира. Генрих так и не понял, какой смысл был отрывать немолодую уже женщину от семьи, оставляя ее в Люнборге. По его мнению, не было смысла ожидать особой помощи от той, которая сама толком не ориентируется в местных обычаях. Но, из уважения к возрасту, даму волновать не стал, предупредил, что подопечная появится попозже.
Ближе к средине дня, когда Генрих начал уже задумываться, сгонять ли Уве за хлебом с мясом или дождаться официального обеда, пришла Либуше.
— Все в порядке? — Спросил Генрих, вставая, чтобы приветствовать жену. Окинув ее быстрым взглядом, он отметил решительно сжатые губы и пальцы, до белизны сжимающие несколько листов.
— Да … Наверное. — Либуше поколебалась немного, усаживаясь в ставшее уже любимым кресло, которое заботливо пододвинул ей муж.
— Та-ак, — протянул Генрих, слегка щурясь. Судя по началу, от разговора следовало ожидать какой-нибудь гадости. — И что же у нас по договору?
— Честность? — То ли спросила, то ли ответила Либуше неуверенно.
— Рассказывай, — Генрих вздохнул. Настроения ходить вокруг до около не было."
"— Вот. — Либуше положила ему на стол список из трех имен и два письма. — За этих-вот просил Велимир. Чем-то он им обязан.
— И? — Генрих еще раз пересмотрел имена. Второе имя вызвало у него усмешку, но он пока промолчал. Спросил строго по делу. — И в чем загвоздка?
— Ну-у… — Либуше помялась. — Я не знаю, стоит ли брать в свою свиту людей, которые обязаны этим не мне, а отцовским людям. Что скажешь?
— Всего-то делов?! — Генрих выдохнул. Если это самый страшный секрет его жены, значит, чем-то он — Генрих — сильно угодил Творцу.
