В стране стремительно растут цены — и на шелк, и на бархат, и даже на художественные полотна. Вендский лен становится все более востребованным. А вокруг замков и дворцов охраняют дороги дозорные, ожидающие приглашенных. Любице предстоит вдохновенно создать новую историю в мире, где искусство и силы знати становятся непростой меркой всем....
— Так то ж — вржос, — няня отмахнулась, словно речь шла о чем-то самом обычном.
— Вржос? — Либуше удивилась. Вереск она видела, но выглядел он иначе, чем эти коричневые снопы.
— Ну да, — няня пожала плечами, — тут земли песчаные, он хорошо растет. Если долго не срезать, то потом хоть хату крой, хоть печь топи.
Предслава, одна из подружек Либуше, только наморщила нос.
— Няня, и зачем ты княжне голову всем этим забиваешь? Станет она у заксов крулевной, какое ей будет дело, чем там у нас хлопы хаты кроют?
— Не скажи, Славо, — Либуше покачала головой, — отец учил, что свое и у заксов забывать не след.
— Князь у нас мудрый, — не стала спорить Предслава, — но разве ж все упомнишь.
Либуше только улыбнулась. Красавица Слава была первой певуньей и плясуньей в девичьих покоях, хотя в прочих ученьях старательностью не отличалась. Шептались по углам, что своей красотой она затмевала саму княжну.
— Предслава просто расцвела раньше, — успокаивала мама Либуше, нежно гладя дочурку по голове. — Подожди, цветочек мой, придет и твое время цвести.
— А толку с того цвету, мамо? — Тревожилась княжна, глядя на портрет будущего мужа. — Кому он нужен, если тата уже все решил.
— А ты думала, красота нужна только чтобы замуж выйти? — Княгиня рассмеялась, обнимая взрослеющую дочку. — Только вот, Предславе — ей и красоты хватит, а тебе, доченька, тебе ум нужен.
И княжна училась, как велели отец и мать. Языки заксов и фразов, дунчи́ков. А до кучи еще и странный язык, на котором давно никто не говорил, но на котором заксонские храмовники писали свои хроники.
— Ну этот-то зачем? — Капризничала девочка, но князь был непреклонен.
— Лишним не будет. Надо будет что-нибудь посмотреть, хроники там старые или родовые книги, возьмешь и посмотришь. Не придется на весь дворец кричать, чего тебе надобно и зачем.
При воспоминании о родителях на княжну накатила грусть. Любили ее родители, учили, а потом взяли и отдали старому заксу. Как-то оно дальше будет? Заметив, что княжна загрустила, нянька незаметно толкнула Предславу.
"«Либуше, а покажи еще раз портрет жениха», — попросила Предслава. Нянька только глаза закатила от такой просьбы. Нашла чем утешить! Ее бы воля, она бы эту пустозвонку к своей воспитаннице и близко не подпустила, да отец ее с князем Любомиром очень уж дружен. Княжна в ответ на просьбу только пожала плечами, было бы на что смотреть, и протянула подруге шкатулку.
