Я спала, и во сне встречала черную вдову. У пруда, где она шептала молитвы, струйки воды тихо журчали, создавая погружённое в мечты пространство. Её губы слегка приоткрывались, словно выделяя запах благовоний, и я чувствовала её красоту — зелёные глаза, алые губы и излучающую волшебство фигуру, словно сияющая эликсиром....
Его самолюбие страдало от того, что ни аристократы в лице Шарона и меня, ни солдаты не пожелали делить с ним пищу. Артар — клеймо на всю жизнь. Тот, кого сторонятся люди любого класса. Думаю, и служанки отказались бы есть за одним с ним столом, если бы рядом не сидели мы с Шароном. Вряд ли для обитателей замка были секретом не до конца сложившиеся отношения между врачом и их госпожой.
— Селенира, — отвлек меня от размышлений Шарон, — поешь, тебе надо подкрепиться.
Я автоматически кивнула, все еще занятая своими мыслями.
— Селенира.
Я недовольно поморщилась.
— Мы с Аликой ели в карете. Я не голодна, Шарон.
— Да неужели? — насмешливо поинтересовался он. — И поэтому у тебя сейчас бурчит в животе?
Я покраснела. Мой желудок очень не вовремя решил опровергнуть мои слова.
Мясное рагу, густая вязкая каша, похожая по вкусу на тыквенную, сдобные булочки, стакан морса. Я ела, не ощущая вкуса. Усталость, страх перед будущим, недовольство сложившейся ситуацией и моей незавидной ролью в ней мешали наслаждаться ужином.
Все в таком же задумчивом настроении я поднялась в свою комнату, вымылась с помощью служанок в тазу, переоделась в плотную длинную ночную рубашку и легла спать. Впрочем, уснуть мне не удалось: не успела я расслабиться и выбросить из головы обуревавшие меня проблемы, как по всему постоялому двору вдруг разнесся жуткий вой.
Подскочила я высоко, спасибо натренированному телу.
— Убью, — мрачно пообещала я сама себе, вставая с кровати и растирая руки, ноги и спину. В душе бушевал ураган эмоций: страх смешал с недовольством, раздражение — с любопытством. А еще хотелось собственными холеными руками попробовать придушить того, кто посмел нарушить сон моего сиятельства.
— Ронара, идите к себе, — Лоран, как будто дежурил у моей двери, появился мгновенно, перегородил дорогу: губы сжаты, глаза недовольно сверкают, одет по-дорожному. Он что, не раздевался еще? — Солдаты сами со всем разберутся.
Я хотела было ответить, но внизу раздались крики и шум.
— Ронара!
Я прищурилась:
— Вы же врач, нет? Так почему вы…
Вой повторился.
