Я спала, и во сне встречала черную вдову. У пруда, где она шептала молитвы, струйки воды тихо журчали, создавая погружённое в мечты пространство. Её губы слегка приоткрывались, словно выделяя запах благовоний, и я чувствовала её красоту — зелёные глаза, алые губы и излучающую волшебство фигуру, словно сияющая эликсиром....
Был бы женщиной, давно на колени запрыгнул бы и рукой шею обвил, чтобы не жертва не сбежала. А так, лишь стрелял глазками, продолжал сладко улыбаться и пару раз пытался остаться со мной наедине. Его не остановили ни мое имя, ни титул. У меня складывалось впечатление, что наша встреча не была случайной. Правда, понять мотивов его поведения я не могла: у меня не укладывалось в голове, как можно добровольно стать мужем той, у кого спутники жизни умирают максимум через три года. И ладно бы это была только моя особенность.
Непонятный мужчина мне больше не снился, и я рада была хотя бы этой малости: не хотела разгадывать еще и эту загадку.
Утром пятого дня, спустившись в общий зал очередного постоялого двора, не отличавшегося ничем от своих предшественников, я с удивлением наблюдала непонятную сцену: Шарон успокаивал горячившегося Нарона, что-то тихо говорившего моему начальнику охраны.
— Ронара, — едва увидев меня, Нарон снова превратился в галантного кавалера, попытался даже улыбнуться и тут же поморщился из-за разбитой губы, — прошу простить меня из-за ненадлежащего вида…
— Простила, — холодно прервала я его и буквально с физическим удовольствием отметила ярость, мелькнувшую в глубине его глаз.
Ближе к вечеру мы должны были въехать в столицу, а ночевать собирались в городском доме Селениры.
Карина всю дорогу сидела в карете, словно шест проглотила: прямая спина, напряжение в каждом жесте. Ей, похоже, тоже не по нраву пришлась драка брата с артаром. Наверное, если бы не лицемерие, чувствовавшееся со стороны наших спутников, я могла бы посочувствовать холеному Нарону. Если бы, да…
Я отвлеклась на мысли о столицы, чувствуя, как начинают подрагивать руки.
