Я спала, и во сне встречала черную вдову. У пруда, где она шептала молитвы, струйки воды тихо журчали, создавая погружённое в мечты пространство. Её губы слегка приоткрывались, словно выделяя запах благовоний, и я чувствовала её красоту — зелёные глаза, алые губы и излучающую волшебство фигуру, словно сияющая эликсиром....
— Или так и живут все время, словно у них длительный медовый месяц?»
Да, я могла признаться сама себе, что завидовала этой паре и отчаянно хотела таких же легких, невесомых отношений. Хотела, но понимала, что не получу. С артарами не принято связывать свою жизнь. Местные сословные предрассудки готовы были разрушить мою судьбу. С другой стороны, зачем мне рядом «душа», постоянно думающая о прежней владелице этого тела?
Разговор лился неспешной рекой. Кладира и Латараниэль сплетничали, обсуждали современную моду, противопоставляя ее традиционной эльфийской.
— Когда вы планируете сделать выбор, ронара? — повернулась ко мне с любопытством в глазах эльфийка.
— Пока точно не скажу. Я еще недостаточно знакома со всеми тремя… — я не договорила: в коридоре раздался шум. В закрытые двери обеденного зала стали ломиться.
— Что там происходит? — нахмурился, приподнимаясь с места, Шарон.
— Похоже, кто-то желает к нам присоединиться, — задумчиво крутя сервировочный нож между пальцами, заметил Дортун.
Глава 24
Нож вампиру не пригодился: не успел Шарон дойти до двери, как ее все же вынесли чьи-то тела. Хотя почему чьи-то. Я прекрасно знала ввалившихся в комнату и слуг, и аратара, и никара. Пушок, отъевшийся на герцогских харчах, сейчас все больше приобретал сходство с небольшим шариком, смешно перебиравшим всеми четырьмя лапками.
— Что случилось? — сдвинул брови Шарон.
— Простите, ронары, — покаянно вздохнул Лоран, — мы все пытались его остановить…
— Остановить никара? — уточнил вампир, наблюдая, как Пушок прыгает ко мне на колени и начинает требовательно урчать, не обращая внимания на народ вокруг. — Это невозможно. Похоже, он соскучился по своей хозяйке.
Я запустила руку в шерстку живности, послушно поглаживая ее, так сказать, исполняя обязанности гладильно-чесального механизма для божественного посланника. Своего нового питомца я знала мало, но что-то подсказывало мне, что дело вовсе не в скуке.
Слуги потихоньку выходили из зала. Лоран замешкался по непонятной причине: то ли хотел забрать никара, то ли пытался в очередной раз, пусть и ненадолго, ощутить себя частью высшего общества. Только из-за своей медлительности он и стал свидетелем появления моего нового жениха.
В холле хлопнула дверь, вслед за этим раздались голоса: кто-то говорил на повышенных тонах, спорил со слугами.
