- Мне не надо видеть, я знаю что ты за тварь и как закрываешь прорехи в невыполненных делах! Я тебя, сука, сам посажу, чтобы хуйней не страдал. Задолбало меня твое всевластие! Свободу почуял? Я тебе, мразь, быстро крылья пообрываю и корону на жопу натяну,.. - Клим еще много чего орал, пока начальство тихо охуевало от своих перспектив.
- Клим, - позвал его Макаров, когда у парня закончился воздух в легких, дыхалка сбилась и голос сел ко всем чертям. - Мне жаль, что ты так привязался к пацану, но тут за тебя уже все решено. Он подписал все бумаги, сам предложил. Его один хрен закроют, да и ему ровно было, что с ним станет. Причем поломал его ты, за что тебе спасибо, - Клим хотел было дернуться вперед, чтобы стереть с лживого лица эту натянутую маску понимания, но пальцы словно вросли в деревянный каркас мебели. Правду слышать всегда больно. - К тому же, его забрали уже, пока ты тут живописно орал.
- Кто? - выговорить получилось лишь с третьей попытки. Легкие будто огнем обожгло, не продохнуть. На висках выступил пот, спину обдало жаром и срочно захотелось на воздух.
- Залог заплатил один влиятельный человек, до суда Ян будет у него, и ни ты, ни Крамер не имеете права приближаться к нему, такая бумажка у меня тоже есть.
- Какая же ты дрянь, - прошипел Клим, отталкиваясь от стола и вылетая за дверь.
Если бы он не знал, что Макаров стопроцентно не берет взятки, никогда, ни при каких обстоятельствах (собственно, только поэтому он все еще работал под его руководствам), то подумал бы, что он продался за бабки. А так все обстояло куда хуже, еще и бумажки эти, от которых толку много, но все не в их пользу. И не достать их, и не уничтожить, и пиздец.
Камера предсказуемо оказалась пуста и мент все еще надеялся, где-то в глубинах своего подсознания, что это Зверь внес залог, но когда он врезался в Сета на улице, стоило только вылететь из дверей отделения, все его надежды обрушились прахом к их ногам.
Ян садился в дорогую иномарку под бдительным присмотром одного из верзил, с ним обращались достаточно бережно, да и Ян чувствовал себя комфортно, разве что за капюшоном куртки невозможно было рассмотреть его лицо.
