Автор
В низкой мансарде ждет не дремлет начинающая астронавтка Ника. Подоконник ей недоступен, но она не сдается. Взобравшись на самый верх, ее глаза искренне вполнаются окрестностями — даже калитка издаётся невероятно реалистичной. Словно волшебная лампа горит под окном, сглаживая детали. Чем больше Ника приближается к калитке, тем более остро осознаёт она, как много может случиться за эти стенами....
– О чем таком кошмарном и провокационном она может меня спросить?
– О всяком. О вашей судимости, например. Или еще о чем-то.
Наши взгляды встречаются. Но моя радиостанция молчит. То ли от него больше не исходит никаких сигналов, то ли я разучилась их улавливать.
– А ты откуда о ней знаешь? От Влада? – Савва прикладывает к губам пакет молока, который только что достал из холодильника, и делает несколько жадных глотков.
– Нет! Из… других источников.
– И что? Тебя это смущает?
– В каком смысле? – по какой-то неведомой мне причине я начинаю нервничать.
– В прямом. Ты меня боишься? Или, может, я тебе противен?
Зачем он спрашивает, если совершенно определенно ему до этого дела нет? А я почему молчу, будто соглашаясь?! В то время как он, кажется, с каждой секундой этого затянувшегося молчания становится все более мрачным.
– Нет! Что за глупости? Речь ведь вообще не о том.
– А о чем?
– О вашем имидже! – выкручиваюсь я.
– Считаешь, мне может навредить интервью с Ксюшей?
– Я не знаю, в том-то и дело!
Наверное, в моем голосе звучит чуть больше отчаяния, чем следует.
– Давайте я все отменю, – шепчу, низко-низко опустив голову.
– Не надо.
– Но…
– Тай, все будет хорошо.
– Но…
– Верь мне. И давай, иди уже спать. Ты ж небось из кровати выскочила…
Проследив за его взглядом, я вцепляюсь в полочки куртки и соединяю их на груди. Под ней – изношенная футболка, которая ни черта вообще не скрывает. Уже второй раз я предстаю перед Саввой в самом непрезентабельном виде. Ладно, было бы что показать, а так… Тьфу ты! Что за фигня лезет мне в голову?!
В ту ночь я до такой степени себя накручиваю, что наутро, когда съемочная группа прибывает к месту, на волнение просто не остается сил.
