Автор
В низкой мансарде ждет не дремлет начинающая астронавтка Ника. Подоконник ей недоступен, но она не сдается. Взобравшись на самый верх, ее глаза искренне вполнаются окрестностями — даже калитка издаётся невероятно реалистичной. Словно волшебная лампа горит под окном, сглаживая детали. Чем больше Ника приближается к калитке, тем более остро осознаёт она, как много может случиться за эти стенами....
Права Макаровна, всех не спасти. И лучше бы Савва жил своей собственной жизнью. Может, будь так, он бы и улыбался чаще, но… Но! Но как же, черт его дери, мне знакомо это душное чувство вины. Я тоже себя винила, что меня не было дома, когда моих родителей убивали. Знала, что не должна, что случись иначе, я бы тоже погибла, но один черт винила.
По лестнице бреду, придерживаясь за перила. Мне бы сейчас полежать в горячей ванне, кто-то из девчонок говорил, что вода помогает справиться с болью, вот только в квартирке над гаражом есть только тесный душ.
Утром меня будит будильник. Я со стоном нашариваю телефон, открываю глаза и тут же зажмуриваюсь. Яркий свет мне невыносим, а весна, будто назло, разошлась, расстаралась. Птицы оглушительно громко поют, с крыш капает, и свет… Да! Чертов свет. Бр-р-р-р.
Приоткрыв один глаз, гляжу на журнал входящих.
"Во дворе заводится мотор Кадиллака. Если я хочу успеть упасть Савве на хвост, мне нужно поторопиться.
Он дожидается. Но к гостинице мы едем, не обмолвившись ни словом. Мне хватает взглядов, которые он на меня бросает. День еще не начался, а у меня нервы на пределе! Ну его к черту. Съеду. Так будет для всех лучше. Только с Владом поговорю. Зачем? А затем, что я не могу избавиться от мысли, будто он сразу ко мне от Натальи переберется.
– А вы не знаете, когда Влад приедет?
У меня есть его телефонный номер, но я боюсь звонить. Не хочу нарваться на Наталью. Я почти уверена, что она из тех женщин, что не гнушается залезть к мужу в телефон.
– Недели через две. А что?
– К-как это через две недели? – глупо хлопаю ресницами. – Он что, вернулся в город? Уже?
– Нет, он улетел.
