Автор
В низкой мансарде ждет не дремлет начинающая астронавтка Ника. Подоконник ей недоступен, но она не сдается. Взобравшись на самый верх, ее глаза искренне вполнаются окрестностями — даже калитка издаётся невероятно реалистичной. Словно волшебная лампа горит под окном, сглаживая детали. Чем больше Ника приближается к калитке, тем более остро осознаёт она, как много может случиться за эти стенами....
– Даже если вас попросит брат? Вы в курсе, что тот больше не желает меня видеть? Говорит, это не его ребенок. Вот как… Врет, что бесплодный.
– Это правда.
Я замираю, зажмуриваюсь…
– Значит, вы тоже не верите, что это его ребенок.
– Тая, не имеет значения, во что я верю.
– А что же имеет значение тогда?!
– То, во что веришь ты.
Мы замолкаем. Савва тушит сигарету и выкидывает в окно. Растирает лицо ладонями.
– И что это означает? – устав от словесной дуэли, спрашиваю я напрямую.
– Ничего, – уходит от ответа Комиссаров.
Вот же черт! Видно, придется начинать сначала. Выкладываю ему все, как есть.
– Если бы не это, я бы сохранила ребенка. Не думайте, я не чудовище. И хорошо знаю, что за свои поступки нужно нести ответственность.
Глотаю готовое сорваться «в отличие от вашего брата». И без того понятно, что я хотела сказать. И да, мои оправдания звучат жалко. Я знаю. Но, блин, мне почему-то так важно, чтобы Савва не думал обо мне плохо.
– Ты должна была сказать мне! Первым делом, как это случилось. Почему ты не позвонила мне?
– Я не знаю! Наверное, не хотела вас утруждать.
– Утруждать? – он смотрит на меня, как на полную дуру. Тянется вновь к бардачку, вынимает сигареты, но в какой-то момент меняет решение и, сжав в кулаке пачку, выбрасывает ту в окно. Это хорошо, учитывая, что с каждой минутой меня все сильней тошнит. – Так, ладно. Дома разберемся.
– С чем тут разбираться?
– Со всем. Дашь мне все бумажки, какие есть.
Я киваю. Эта тема гораздо более безопасная, чем предыдущая. К тому же…
– Вы правда думаете, что с этим можно что-то сделать? – надежда в моем голосе звучит совсем уж жалко, но я ничего не могу поделать. Еще немного, и, вне зависимости от результата, я просто-напросто разревусь.
– Попробовать стоит.
– А если ничего не выйдет? Нет-нет, я так не могу. – Схлынувший было страх возвращается с прежней силой. Подкатывает тошнотворным комом к горлу. Понимая, что я сейчас вырву, кричу: – Остановите!
– Как бы ни сложилась ситуация с квартирой, на аборт ты не пойдешь! – цедит Савва, замораживая все вокруг.
– Я не смогу поднять ребенка одна!
– Мы воспитаем его вместе.
– Что? – я открываю рот.
– Мы можем пожениться.
Тошнота становится нестерпимой.
– Да остановите же! Меня сейчас вырвет, – сиплю я. Савва бьет по тормозам. Я открываю дверь, и меня начинает выворачивать наизнанку.
