Когда я отправляюсь туда, меня обычно сопровождают двое матросов, один из которых, кстати, прекрасно готовит. В мое отсутствие всем в цитадели распоряжается персонаж, сильно смахивающий на гнома. Прежде он подвизался в каменоломне – добывал камень, но уж много лет тому назад прибился ко мне.
В летнем моем уединении меня нередко навещает мой друг. Он – художник. По происхождению скандинав, но в силу обстоятельств – космополит.
Мы ужинали на закате. Это было красиво: солнечный свет постепенно тускнел, временами вдруг вспыхивая и раскрашивая густым фиолетом горную цепь, обрамляющую залив на востоке, все выше громоздившую скалы к югу. Было еще жарко, потому мы перебрались в угол площадки, обращенный к побережью, ожидая, когда вечерний бриз потянет прохладой с ближних холмов. Свет небес окончательно погас, сумерки сгустились, и только желтая полоса света от лампы пробивалась из приоткрытой двери в кухню, где слуги гремели посудой.
Затем над гребнем мыса внезапно взошла луна, и сумрак разом рассеялся: блеск ночного светила разом залил нашу площадку, высветил каждый камень скалистой гряды, травяной склон недальнего холма, скользнул ниже, озарив пространство всего берега до недвижной глади черной воды.
Мой друг закурил трубку и сел, устремив взгляд в какую-то точку на склоне холма. Я знал, куда он смотрит, но не был уверен, что он способен разглядеть там что-то. Я-то хорошо знал, что там. Гость долго смотрел так, и стало понятно, что увиденное его заинтересовало. Но прошло довольно много времени, прежде чем он заговорил. Будучи художником, он доверял своим глазам, как лев уверен в своей силе, а олень – в быстроте собственных ног. Разумеется, его не может не смутить, если то, что он видит, не согласуется с тем, что он должен увидеть.
– Странно, – произнес он наконец. – Вы видите вон тот маленький холмик? Возле обломка скалы… сюда, к нам ближе?
– Да, – ответил я, вполне догадываясь о том, что последует дальше.
– Очень походит на могилу, – заметил Хольгер.
– Совершенно верно. Очень похоже на могилу.
– Именно так, – продолжал мой друг, не отрывая глаз. – Но что за странность! Я вижу тело; и оно лежит на могильном холме! – Он сделал ударение на предлоге. – Разумеется, – продолжал Хольгер, склонив голову сначала в одну сторону, а потом в другую, как это могут делать только художники, – может быть, это свет так падает. Впрочем, возможно, это и не могильный холм вовсе. А если это могила, в таком случае тело должно быть внутри. Никак не снаружи. А может, виноват лунный свет – он такой обманчивый. Вы-то сами видите?
– Конечно, и вполне отчетливо. Более того, в лунном свете особенно хорошо видно – вижу постоянно.
– Похоже, зрелище это не сильно вас занимает, – произнес Хольгер.