В роман "Настоящие" — Татьяна Юрьевна Серганова рассказывает о ласкающей душу и полной страстности любви в жарком июне, когда розовый закат превращает город в райский уголок. Встреча двух чувственных душ в атмосфере цветов и тепла вызывает волнующие эмоции.
Они с Позир сели рядышком и с радостным видом принялись обсуждать интерьер моего дома, останавливая свой выбор на помпезной обстановке, позолоте, громоздкой мебели в жуткий цветочек, тяжелых винных шторах с золотым напылением, множеством зеркал, картин в широких рамках.
И полное отсутствие свободы.
— Да-да, — радостно вещала женщина, найдя в лице маркизы самого главного друга и помощника. — Это самый популярный дизайн. Только совсем недавно королева обставляла загородный домик в таком стиле.
— Ох, вы мне льстите!
А я молчала и тихо кипела. Сказать, что вот это не моё, не могла. И пусть Леонард говорил, что надо высказываться, отстаивать своё мнение. Но не здесь и не сейчас, не в присутствии этой женщины, которая ураганом влетела в мою жизнь.
— Красиво, — заставила себя произнести я, поднимаясь. — Я возьму с собой эскизы и образцы. Хочу посоветоваться с мужем.
— Ох, какая вы шутница, Айола, — рассмеялась маркиза. — Мужчины не интересуются дизайном и цветом обивок.
— А мой интересуется, — холодно оборвала её я. — А теперь прошу прощения, мне пора.
— Подождите, — Армель подскочила следом с фальшивой улыбкой на губах. — Вы же не оставите меня тут одну?
— У меня дела.
— Давайте пообедаем вместе. Тут есть замечательная кофейня с чудесными пирожными.
— Как-нибудь в другой раз.
— Вы бежите от меня, Айола, — укоризненно покачала головой женщина, обращаясь, как к маленькому нашкодившему ребенку.
— У меня для этого есть причины?
— Это вы мне скажите.
— Вам показалось. Но у меня действительно много дел. Я с радостью с вами встречусь, но в другой раз."
"— Хорошо, — была вынуждена уступить она. — Я пришлю вам приглашение.
— Вот и замечательно. Всего доброго, — произнесла и поспешила сбежать оттуда.
Одно приглашение было прислано следующим утром, а вечером вручено другое лично маркизой Констанци, которую на ужин пригласила моя свекровь.
Ощущение заговора лишь усилилось.
По лицу Леонарда было трудно что-то понять. Он был как всегда спокоен и невозмутим, а после ужина, поцеловав меня на прощание, ушел к себе в кабинет.
Я же, сославшись на головную боль, отправилась к себе. Смотреть, как щебечут свекровь с маркизой, не было желания. А выставлять себя дурочкой им на потеху тем более.
