В роман "Настоящие" — Татьяна Юрьевна Серганова рассказывает о ласкающей душу и полной страстности любви в жарком июне, когда розовый закат превращает город в райский уголок. Встреча двух чувственных душ в атмосфере цветов и тепла вызывает волнующие эмоции.
— Папа как же?
Он обнял меня, позволяя выплакаться у него на груди.
— Поплачь, милая, поплачь… Я тоже не могу понять, как такое могло произойти. У нас договор с охотниками… вот только в прошлом году глава отказался повышать цену.
Я дернулась, поднимая лицо и недоверчиво смотря в лицо отца.
— Пап, на что ты намекаешь? Ты думаешь, что они…
— Ничего, дочка, ничего. Это я так.
Ивару разрешили навестить на следующий день, когда отец вынес меня на улицу и усадил на скамейку, прикрыв ноги пледом.
Молодой человек пришел с большим букетом полевых цветов, серьёзный, возмужавший.
— Красивые, — произнесла я, зарываясь лицом в букет.
— Я рад, что с тобой всё хорошо, — присаживаясь рядом, произнёс и осторожно взял меня за руку. — Айола, тогда у ручья… Я хотел сказать. Хотел сказать, что ты мне не безразлична. Наверное, это слишком безумно с моей стороны… Но скажи, есть ли у меня хоть шанс завоевать такую девушку?
— Ох, Ивар, если бы ты только знал, — прошептала я, не в силах продолжить от смущения.
Но молодой человек всё понял.
— Я поговорю с твоим отцом.
— Да.
… Отец был против.
— Айола слишком молода для брака. Ей только шестнадцать.
— Но, папа. Осенью будет почти семнадцать, — воспротивилась я, теряя голову от счастья.
Традиционно в Изгаре все браки игрались осенью. Допускалось другое время, но по особым случаям.
— Почти не считается. Ты еще слишком юна. Хотите встречаться, встречайтесь. Но не больше.
И мы встречались. Робкие прикосновения постепенно сменились поцелуями, сначала неловкими, короткими, но потом Ивар стал смелее.
Так прошел год. Мне исполнилось семнадцать, но с согласием на брак отец не спешил. А без него я не могла. Теперь нам ничего не мешало. Даже Мирта, которая той же осенью быстро выскочила за какого-то мелкого дворянина и уехала с ним, родив в конце зимы крепкого парнишку. У нас шептались, что отцом мог быть кто-то другой, но я не верила слухам.
— Он считает, что я тебе неровня, — в сердцах произнёс Ивар одним вечером, когда мы скрылись за пригорком от любопытных глаз.
— Ты не прав. Он просто очень любит меня и боится потерять, — я быстро подошла к юноше, кладя ладони ему на грудь и заглядывая в глаза. — Осенью мы обязательно поженимся. Отец мне не откажет.
— Откажет. Куда сыну кузнеца до дочери Белфоров? — горько произнёс он.
— От Белфоров остался лишь титул. Я люблю тебя, Ивар, и не отступлю.
— Не отступишь? — переспросил молодой человек, обнимая меня за плечи.
