Мне хотелось крикнуть Тру: «Питерсон?» И она, надеюсь, ответила бы: «Ирландцы».
— Да, мистер Питерсон?
— Офицер Расмуссен только что рассказал мне, что с Холлом случилась небольшая неприятность. Вам нужно будет переночевать сегодня у бабушки, а завтра Нелл с Эдди приедут и заберут вас.
Вот знала, что так получится. Холл испустил дух, спорим на что хотите.
Генри сжал мою ладонь чуть крепче, когда я открутила стекло в дверце, чтобы глотнуть чудесного теплого ночного воздуха. Глотнув, я спросила:
— А что случилось с Холлом?
Я смотрела на шею мистера Питерсона. Должно быть, он недавно подстригся, потому что вдоль воротника белого аптечного халата бежала мелкая красная сыпь. Мама как-то сказала папе, что от сыпи хорошо помогает вазелин.
Мистер Питерсон перевел глаза на дорогу.
— Холл влип в мелкие неприятности и сейчас сидит в камере.
— Он что, подрался с кем-то? — поинтересовалась Тру, которая, как выяснилось, вовсе не спала.
Мистер Питерсон ответил:
— Холл ударил мистера Джербака бутылкой по голове, и теперь мистер Джербак в больнице.
— И за это его посадили в тюрьму? — удивилась Тр у.
Дети то и дело мутузят друг дружку, но в тюрьму еще никто не попадал.
— А можно мне предъявить обвинение Жирняю Элу? — спросила Тру.
Мистер Питерсон покачал головой.
— Ты не беспокойся, этот сопляк Молинари больше тебя и пальцем не тронет. За этим проследит офицер Расмуссен.
Я еще по тому, как они разговаривали в аптеке, сообразила, что мистер Питерсон уважал Расмуссена. Мне так хотелось сказать ему, что это Расмуссен убил и снасильничал его племянницу Сару, — из-за сыпи у него на шее и из-за их семейной гомофельи. По-моему, он смог бы понять.
— Офицер Расмуссен… — начала я и замолчала.
Глаза мистера Питерсона уставились на меня из зеркала заднего вида:
— Что офицер Расмуссен?
— Да уж… прекрасный человек, верно? — сказал мистер Питерсон. — Дэйв здорово помог нашей семье в это трудное время.
Я так сильно сжала ладонь Генри, что он ойкнул.
— Хочу домой, — заявила я, едва машина встала перед бабулиным домом.
Мистер Питерсон развернулся к нам с Генри. У него были красивые золотые часы, и на бледной руке отчетливо выделялись волоски. Я еле сдержалась, чтобы не ткнуться головой в эту руку, так она была похожа на папину.
— Извини, Салли. Офицер Расмуссен не думает, что сейчас вам стоит возвращаться в свой дом.
Еще бы он так думал.
