Плаха отметил несколько самых примечательных, о чем поведал сегодня утром по телефону бодрым голосом, и среди них была одна адвокатесса. Хищница в мире правозащитников. До сегодняшнего дня не проигравшая ни одного дела.
— Поможешь мне, я помогу твоему брату.
Алина вскидывается и тут же ощеривается, будто тигрица, защищающая свое потомство.
— Не надо сцен, — останавливаю ее в шаге от себя. — Не страшно совсем. Зато я знаю человека, который по моей просьбе будет беречь твоего брата пуще собственной жизни. Пока тот не выйдет на свободу.
Она криво ухмыляется.
— Я тебе не верю.
— Зря. Ты ведь не дура и наверняка наводила обо мне справки. И отлично понимаешь, кто я.
— Миллионер, всегда верный своему слову, — цитирует она заголовок какой-то статьи, сопровождая каждое слово порывистым движением рук.
Лишь хмыкаю, засунув руки в карманы. Я такой, какой есть. И мне не нужны лишние трупы. Пустые жертвы – уйма проблем. А у меня их и без того по самое не хочу.
Алина задумывается, нахмурившись, отворачивается к окну.
Вздыхает.
— Ты точно поможешь брату? — спрашивает, снова заглядывая в глаза. Киваю.
— Загорский обычно звонит сам, — заговаривает на выдохе. — Всегда с разных номеров, часто со скрытого.
— А не обычно?
Она смотрит непонимающе.
— Как ты связываешься с ним в случае непредвиденной ситуации? — уточняю.
— Оставляю объявление на сайте покупок-продаж. Но только в самом крайнем случае, когда я не могу самостоятельно решить проблему. Иначе он сердится. И тогда…
Она не договаривает, обхватывает себя за плечи.
Что за ублюдок этот Загорский, что запугал столько народу? Считает себя всесильным? Ну-ну.
— Считай, что сейчас как раз такой случай.
Она кивает и берет с барной стойки ноутбук, усаживается на высокий стул и всматривается в монитор. Быстро набирает текст. А я сбрасываю ей снимок, тут же высвечивающийся на экране.
— Он должен увидеть эту фотографию.
Поиграем по его правилам.
Алина смотрит с изумлением. Понимаю. Загорский надежно спрятал свою мать, но не достаточно, раз уж Плаха ее нашел.
И теперь его ребята караулят старушку, мирно попивая с ней чай. Но для Загорского у нас совсем другой кадр: связанная и бесчувственная, с кляпом во рту, перепуганная насмерть и молящая о помощи.
— Ты такой же, как и он, — заключает с презрением. — Для вас нет ничего святого.
— Если угрожают моей семье – я не пощажу никого.
Холодно в ответ, наблюдая, как Алина отправляет текст объявления, и оно спустя секунду высвечивается на сайте.
